– Мне нужно помыть руки, – говорит Арт. – Майкл, а тебе не нужно зайти?

Скажи нет, малыш, скажи нет.

– Я в ресторане заходил.

– Ступайте тогда смотрите шоу, – говорит Арт. – Я догоню вас.

Когда Арт входит, Адан стоит прислонившись к стене. Арт начинает обходить кабинки, проверяя, пустые ли, но Адан останавливает:

– Я уже проверил. И сюда никто не войдет. Давненько не видались, Артуро.

– Чего тебе надо?

– Мы знаем, это ты.

– О чем ты?

– Кончай придуриваться. Ответь мне только на один вопрос: ты хоть понимаешь, что ты делаешь?

– Свою работу, – отвечает Арт. – Ничего личного.

– Ничего? Когда человек набрасывается на своих друзей, это очень даже личное .

– Мы давно не друзья.

– Мой дядя очень огорчен.

Арт пожимает плечами.

– Ты ведь называл его Тио, – говорит Адан. – Так же, как и я.

– Это было давно. Времена меняются.

– Это не меняется, – возражает Адан. – Такое – навсегда. Ты принимал его покровительство, советы, помощь. Он сделал из тебя то, что ты есть.

– Мы друг друга взаимно сделали.

Адан качает головой:

– Поэтому ты и можешь рассчитывать на лояльность. Или благодарность.

Он тянется к нагрудному карману, и Арт делает к нему шаг, чтобы помешать выдернуть пистолет.

– Остынь. – Из кармана Адан вытаскивает конверт и кладет на край раковины. – Тут сто тысяч американских долларов. Наличными. Но если хочешь, можем открыть счет на Кайманах, в Коста‑Рике...

– Я не продаюсь.

– Правда? А что, собственно, переменилось?

Арт сгребает его, прижимает к стене и обхлопывает сверху донизу.

– На тебе микрофон, Адан? Подставляешь меня? А где твои долбаные камеры?

Отпустив его, Арт кидается обыскивать кабинки, раковины. Но не находит ничего и без сил приваливается к стене.

– Сто тысяч прямо сейчас в качестве аванса, – говорит Адан. – И еще сто за имя твоего soplon . А потом по двадцать в месяц, чтоб ты ничего не делал.

Арт мотает головой.

– Я передам Тио, что ты не взял, – говорит Адан. – Предпочитаешь другую оплату? О'кей, с нашей подачи ты проведешь столько облав на марихуану, что снова станешь звездой. Это План А.

– А каков План Б?

Теперь Адан хватает Арта за грудки и шепчет ему на ухо:

– Артуро, ты неблагодарный диего  – сукин сын. Но ты все еще мой друг, и я тебя люблю. Так что как хочешь, бери деньги или не бери, но отступись . Ты сам не понимаешь, во что ты вляпался.

Адан чуть запрокидывает голову, чтобы заглянуть ему в глаза, и повторяет:

– Сам не понимаешь, во что.

Отступив, Адан берет конверт, поднимает его:

– Да? Нет?

Арт отрицательно мотает головой.

Пожав плечами, Адан сует конверт в карман.

– Артуро! Тебе про План Б даже и знать ни к чему.

И выходит.

Арт, подойдя к раковине, открывает кран и ополаскивает холодной водой лицо. Потом вытирается и выходит. И возвращается к семье.

Они стоят в толпе, перед подмостками, дети в восторге подпрыгивают при виде кривляния актеров: один наряжен архангелом Гавриилом, другой – падшим ангелом Люцифером; те дубасят друг друга по головам палками, сражаясь за душу младенца Христа.

Когда они едут домой, от бровки трогается «форд‑бронко» и следует за ними. Дети, конечно, ничего не замечают, они крепко спят; ни Элсия, ни Гвадалупа, ни Хосефина тоже не видят ничего, но Арт следит за машиной в зеркало заднего вида.