– Не могу.

– Твой крестовый поход для тебя важнее, чем твоя семья?

– Нет, семья для меня самое важное.

– Вот и докажи это. Поедем с нами.

– Элсия...

– Желаешь остаться тут и вести справедливую борьбу? Прекрасно! Но если ты хочешь сберечь семью, то начинай упаковываться. Бери, чтоб хватило на несколько дней. Тим Тейлор сказал, он распорядится, чтоб остальные наши вещи упаковали и переправили по новому адресу.

– Ты говорила об этом с Тейлором?

– Он позвонил. Ты, кстати, этого не сделал.

– Но у меня не было возможности!

– И что, мне должно стать легче от твоих оправданий?

– Черт побери, Элси! Чего ты добиваешься?

– Чтоб ты уехал с нами!

– Ну не могу я!!!

Арт сидит на кровати, пустой чемодан рядом словно вещественное доказательство: он не любит свою семью. Но он же любит их, глубоко и сильно, а все равно не может заставить себя сделать то, о чем просит жена.

Почему не могу? – задает он себе вопрос. Может, Элсия права? И мне мой крестовый поход дороже семьи?

– Ты что, не соображаешь? – спрашивает Элсия. – Дело не в Баррере. Дело в тебе. Это ты сам не можешь простить себя. Ты одержим желанием наказать себя!

– Спасибо пребольшое за сеанс психотерапии.

– Да пошел ты, Арт! – Элсия защелкивает чемодан. – Я вызвала такси.

– Ну хоть позволь мне отвезти вас в аэропорт.

– Если сам не сядешь в самолет – нет. Я не хочу расстраивать детей.

Арт, подняв чемоданы, несет вниз. Стоит там, пережидая прощальные объятия с Хосефиной и слезы. Он присаживается на корточки обнять Кэсси и Майкла. Майкл ничего не понимает, а слезы Кэсси теплой влагой орошают щеку Арта.

– Папа, почему ты не едешь с нами? – спрашивает девочка.

– У меня тут работа. Но скоро я приеду.

– Но я хочу, чтоб ты с нами поехал!

– Вам будет весело с дедушкой и бабушкой, – успокаивает он.

Раздается звук клаксона, и Арт выносит чемоданы.

На улице шумит posada  – местные ребятишки, наряженные Иосифом, Марией, королями и пастухами. Пастухи бьют посохами, украшенными лентами и цветами, в такт музыке маленького оркестрика, сопровождающего процессию по улице. Передавать чемоданы таксисту Арту приходится над головами детей.

– Aeropuerto  , – говорит Арт.

Пока водитель укладывает чемоданы в багажник, Арт усаживает детей на заднее сиденье. Он снова обнимает и целует их, удерживает на лице улыбку, прощаясь. Элсия стоит у передней пассажирской дверцы. Арт обнимает жену, тянется к губам, но она уклоняется, и поцелуй приходится в щеку.

– Я люблю тебя, – говорит он.

– Береги себя, Арт.

Элсия забирается в машину. Арт смотрит вслед, пока красные огоньки не исчезают в ночи.

Вдали слышится пение:

Войдите, святые пилигримы,

В этот скромный дом.

Жилище мое бедно,

Но дар этот идет от самого сердца...

Арт замечает белый «бронко», по‑прежнему припаркованный через дорогу, и направляется к машине. По пути налетает на маленького мальчика, тот задает ритуальный вопрос:

– Приютите переночевать сегодня, сеньор? У вас есть комната для нас?

– Что?

– Переночевать...

– А, нет, не сегодня.

Наконец Арт добирается до «форда» и стучит в окно. Когда стекло опускается, он хватает копа, вытягивает его через окно и наносит три прямых жестких удара правой. Удерживая его за рубашку, Арт бьет его снова и снова с криками:

– Я же велел  тебе не лезть к моей семье! Я приказывал  – не лезь к моей семье!

Кто‑то с трудом отрывает его от копа.