Арт, сидя на обочине, наблюдает, как federales  заканчивают погрузку кокаина в грузовики. Все как всегда: четко, слаженно, организованно – по заведенному порядку «СЕТКО».

И он уже готов уехать домой, когда происходит нечто новенькое.

Federales  начинают грузить что‑то в самолет. Арт наблюдает, как они заносят ящик за ящиком в багажное отделение ДС‑4.

Что за черт? – недоумевает он.

Он чуть переводит бинокль и видит: за погрузкой следит Тио.

Нет, какого черта? Что такое они могут грузить в  самолет?

Арт строит всякие догадки по пути домой.

О'кей, думает он, у вас самолеты, вывозящие кокаин из Колумбии. Самолеты не управляются никакими радиосигналами и летят не по радару. Они делают посадку на дозаправку в Гондурасе под защитой Рамона Мэтти, чей партнер, кубинец‑эмигрант, участвовал в давней «Операции 40».

Затем самолеты летят в Гвадалахару, где их разгружают под защитой Тио, и переправляют в один из трех картелей: в Залив, Сонору или Баху. Картели перевозят «кокс» через границу на надежные базы, откуда его забирают колумбийцы по тысяче долларов за кило. Затем мексиканские картели выплачивают Тио процент от этой сделки.

Это и есть Мексиканский Батут, думает Арт: кокаин перескакивает из Медельина в Гондурас, в Мексику, в Штаты. А гондурасский офис Управления по борьбе с наркотиками закрывают. Мексика не желает заниматься наркотиками. И Департамент юстиции и Государственный департамент знать ничего не хотят. Не видят зла, не слышат про зло и, господи, даже говорить про него не желают.

Ладно, это старая новость.

Но что есть новенького?

А новенькое – груз перевозят в оба конца. Теперь отправляют что‑то в другую сторону.

Что?

Арт ломает над этим голову, отпирая дверь и заходя в пустой дом. И тут же в затылок ему упирается ствол.

– Не оборачивайся!

– Не буду. – Пошел ты, конечно не буду. Мне страшно уже от того, что я чувствую пистолет. Мне ни к чему еще и видеть его.

– Видишь, Арт, как это легко? – спрашивает голос. – Прикончить тебя?

Американец, думает Арт. С Восточного побережья. Нью‑Йорк. Он рискнул бросить взгляд вниз, но все, что увидел, – носы мужских ботинок.

Черные, отполированные до зеркального блеска.

– Я все понял, Сол, – говорит Арт.

Мгновенная пауза подсказывает – угадал он правильно.

– Это было на самом деле глупо, Арт, – говорит Сол.

И взводит курок.

Арт слышит сухой металлический щелчок.

– Господи, – бормочет он. Колени у него слабеют, ноги подгибаются, сейчас он грохнется на пол. Сердце несется вскачь, тело опалил жар. Он с трудом дышит.

– А следующее гнездо барабана уже не пустое, Арт.

– Ясно.

– Слезай с этого дела! – приказывает Сол. – Ты сам не понимаешь, во что лезешь.

То же самое говорил мне и Адан, думает Арт, почти дословно.

– Тебя послал Баррера?

– Вот когда приставишь дуло револьвера к моей башке , тогда и будешь задавать вопросы. Говорю тебе, не суйся больше в аэропорт. В следующий раз – а лучше, Артур, чтоб следующего раза не случилось, – никакого диалога не будет. Ты жив, а в следующую минуту – уже нет. Доехало?

– Да.

– Вот и прекрасно. Теперь я уйду. Не оборачивайся. И, Артур...

– Да?

– «Цербер».

– Что?

– Ничего. Не оборачивайся.

Арт слышит, как Сол уходит, но не шевелится. Он не двигается с места целую вечность, пока не слышит, как на улице отъезжает машина.

Тогда он садится, и его начинает трясти.