Никогда еще Синклер не пользовалась тем секретным арсеналом средств, которым от рождения наделено большинство женщин. Впрочем, она догадывалась, что легкий флирт и кокетство — искусство, несоблюдение правил которого чревато опасностью оскандалиться. Впервые в жизни Синклер Махони испытала потребность прибегнуть к этому нетронутому источнику…

В острый миг конкурентного противостояния девушку впервые оскорбило, что мужчины либо воспринимают ее только всерьез, либо вовсе не воспринимают.

От этих ядовитых мыслей ее отвлек звонок мобильного телефона. Она поспешила ответить, поскольку звонил Хантер Осланд. — Привет. Где ты? Я жду, — зачастила она.

— Я… я сомневаюсь, что смогу вернуться на праздник. У меня кое-какие сложности, — виновато проговорил мужчина.

— О… — разочарованно протянула Синклер. Лишь теперь для нее стало очевидно, насколько ей необходимо его общество. Даже тщеславные переживания по поводу превосходства бестолковой Шанталь по части женской неотразимости потускнели в контексте этой новости. Фурор без Хантера Осланда переставал быть таковым. — Почему? — тихо спросила его погрустневшая девушка.

— Мне необходимо срочно вылететь в Лондон. Я уже в аэропорту. Остались считанные минуты до взлета.

— Прямо сейчас?! — не сумев сдержать эмоций, воскликнула рыжая.

— Да, откладывать не могу. Это по поводу приобретения Джеком круизных судов обанкротившейся компании, а потом я намерен отправиться в Парагвай. Дела, дорогая…

— Я понимаю, Хантер, — вяло отозвалась она.

— Прости меня…

— Не извиняйся. Ты правильно поступил. Дела… — из последних сил выказывала возлюбленному поддержку Синклер Махони, предощущая уже, что проиграла в главном.

— Я рассчитываю вернуться через день, — поспешил заверить ее Хантер.

— Ты встретишься с Джеком? — спросила она.

— Да, через несколько часов в Лондоне, — ответил он.

— Пожелай ему от меня удачи.

— Синклер, не расстраивайся из-за этого. У тебя сегодня и без меня великий день, развлекайся, наслаждайся успехом. Ты бесподобна, не забывай об этом, — воодушевлял ее Хантер, слыша в голосе подруги уныние.

— Да, мне постоянно об этом говорят. Но от этого мне только одиноко, — тихо призналась девушка.

— Скажи слово, дорогая, и я никуда не полечу, — серьезно проговорил он.

— Не смей, Хантер. У тебя долг перед семьей. Лети, если нет другого выхода.

— Точно?

— Не сомневайся. Со мной все будет хорошо.

— Я так сожалею, милая. Я ждал этого бала не меньше, чем ты…

— Ты безрассудный и импульсивный. Только ты можешь разучивать танец с частным преподавателем, чтобы в урочный час взойти на борт самолета, летящего в Лондон, покупать суда, лезть в парагвайские шахты… Таков ты, Хантер Осланд… Мне остается с этим только смириться. Я искренне желаю тебе всяческих успехов, дорогой. О моих переживаниях не думай. Я все понимаю, — напутствовала его Синклер, сознавая, что только многолюдье кругом останавливает ее от пылких любовных признаний, которые уже готовы были сорваться с языка.

Хантер Осланд молча внимал ее уверениям. Протянулась томительная тишина, пока он усваивал все оттенки смысла сказанных ею слов. Затем он тихо и робко спросил:

— Синклер, ты в этом уверена?

— Безусловно, Хантер, я уверена в этом, — торжественно заверила его она.

— Да… да, — раздумчиво проговорил он.