Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +
Зауер был  не  в  духе  во  время  разговора
Штирнера с Эльзой и молча рассекал длинными  веслами  воду,  розовевшую  в
закатных лучах солнца.
   Штирнер  почувствовал,  что  он  действительно  зашел  далеко  в  своих
остротах, и стал говорить более серьезно.
   - Простите, я никого не хотел обидеть. Я только хотел  сказать,  что  в
любви, как и во всем, существует тот же  закон  борьбы  за  существование:
побеждает  сильнейший.  Самцы-олени  бьются  смертным  боем,  и   рогатая,
четвероногая  самка  достается  победителю.  А  кто  сильнейший  в   нашем
обществе? Тот, кто владеет капиталом.
   - Представьте себе, фрейлейн, - обратился Штирнер к Эльзе, - что я стал
бы вдруг богат, как Крез, нет, еще богаче, -  как  уважаемый  патрон  Карл
Готлиб, - тогда мое лицо в глазах женщины, наверно, показалось  бы  уж  не
таким длинным?
   - Еще длиннее! - смеясь, ответила Эльза.
   - Э! - недовольно произнес Штирнер. - Это оттого, что с вашим капиталом
красоты вы и среди Готлибов вольны выбирать себе по вкусу. А что  остается
делать нам - мелкой сошке,  всяким  секретарям  и  секретаришкам,  которые
близко стоят у стола пиршества, но принуждены  только  подбирать  падающие
крохи, глотать слюну, видя, как другие упиваются всеми благами жизни?
   - Какие у вас некрасивые слова, Штирнер! - сказала Фит.
   -  Простите,  я  обращу  серьезнейшее  внимание  на  свой   лексикон...
Честность, - продолжал  Штирнер,  -  вот  наш  порок,  которым  пользуются
стоящие над нами. Гейне как-то сказал: "Честность - прекрасная вещь,  если
кругом все честные, а я один среди них жулик".  Но  так  как  кругом  -  о
присутствующих, конечно, не говорят -  тоже  сплошные  жулики,  то,  чтобы
овладеть счастьем,  -  и  он  многозначительно  посмотрел  на  Эльзу  Глюк
<По-немецки  "глюк."  -  счастье.>,  -   надо,   очевидно,   стать   таким
сверхжуликом, по сравнению с которым  все  остальные  жулики  казались  бы
добродетельными людьми.
   - Что-то  вы,  Штирнер,  сегодня  неудачно  развлекаете  дам,  -  опять
вмешался в разговор Отто Зауер. - Теперь ваши  шутки  приобретают  слишком
мрачный оттенок...
   - А? - машинально спросил Штирнер, вдруг  понурил  голову  и  замолчал.
Лицо его стало старческим. Глубокая складка легла меж бровей.  Он  казался
погруженным в глубокую думу, как будто разрешал какой-то  трудный  вопрос.
Фальк положил одну лапу ему на колено и внимательно смотрел в лицо.
   Весла неподвижно лежали в руках Штирнера,  с  них  беспрерывно  стекали
капли воды, красные, как кровь, в лучах заходящего солнца.
   Эльза Глюк, глядя на сразу постаревшее лицо Штирнера, вдруг  вздрогнула
и, как бы ища помощи, обратила свой взор на Зауера.
   Вдруг Штирнер сильно ударил веслами о воду, бросил их и расхохотался.
   - Послушайте, фрейлейн Эльза, а что, если бы я  стал  могущественнейшим
человеком на земле? Если бы одному моему слову, одному жесту  повиновались
все, как повинуется Фальк?.
Быстрый переход
Мы в Instagram