— Ну, хорошо, — сказала Машка не без недоумения в голосе. Знаешь, мы, пожалуй, пойдем домой. Ричард совсем замерз, даже несмотря на беготню. Да и меня мороз пробирает.

— Тогда до завтра, — сказал я. — Ты завтра во сколько выйдешь гулять?

— Приблизительно в это же время.

— Я постараюсь так же.

Мы попрощались, и я, взяв Лохмача на поводок, медленно пошел домой. После того, что мне рассказала Машка, любопытство меня совсем обуяло. Можно сказать, грызло и жгло. Кончилось тем, что я, не доходя до дому, свернул на улицу, на которой жил Яков Никодимович. Я чувствовал, что просто не выдержу, если буду дожидаться до завтра, чтобы перехватить его в школе и задать кое-какие вопросы.

Яков Никодимович жил в восьмиэтажном доме, недавно построенном, на четвертом этаже. Мы с Лохмачом поднялись к нему, не пользуясь лифтом. Лохмачу подобные прогулки вверх-вниз полезны.

Некоторое время я простоял у двери Якова Никодимовича в раздумье, не решаясь нажать звонок. Стоит ли дергать учителя? Но в конце концов, он же старый холостяк, детей у него нет, и время не позднее… Никого, кроме него самого, я не потревожу, а он будет только рад, что у меня есть интерес к истории родного края.

И я позвонил в дверь.

Никодимыч, естественно, удивился, увидев меня.

— Найденов, ты? Что случилось? — Он не без опаски покосился на Лохмача. — И почему ты с собакой?

— Так вышло, — ответил я. — Просто вопрос у меня возник.

И я выпалил с ходу:

— Вам никогда не встречалось такое имя Александр Ковач?

Яков Никодимович поглядел на меня очень пристально.

— Ковач? — переспросил он слегка изменившимся голосом. И распахнул дверь пошире. — Заходи. Только пса оставь в прихожей, чтобы в комнате не натоптал.

Глава третья

КРЕЩЕНСКОЕ КУПАНЬЕ

Лохмач покорно уселся в коридоре, возле самой входной двери, на коврике для вытирания ног, а мы с Никодимычем прошли в комнату. Он указал мне на кресло у круглого стола, где лежали всякие бумаги и стояла чашка недопитого чаю, а сам сел в кресло напротив.

— Ковач… — задумчиво повторил он. — Да, это имя давно меня интересует. А что произошло? Почему тебе так спешно понадобилось узнавать насчет Ковача?

— Ну, тут много чего сошлось, сказал я. — Завтра, наверное, все будут знать про сегодняшние дела, и вы тоже. Я-то сам не хочу рассказывать, потому что не очень понимаю, что творится…

— Ясно. — Он разглядывал свою чашку с недопитым чаем, потом кивнул. — Ты хочешь, чтобы я был «табула раса» и не подгонял трактовки того, что случилось когда-то, под нынешние события, так?

— Чего-чего?

— Я говорю, ты не хочешь невольно подсказать мне, что я должен говорить, да? Чтобы я не подстраивался под тебя и не придумал чего-то, чего не было, сам того не заметив. Понимаешь?

— Понимаю.

— Так вот, с этим Александром Ковачем, вернее, с Александрами Ковачами, история интересная. Кстати, упоминание о части этой истории промелькнуло в старых газетах, которые вы мне тогда помогли спасти… Очень странная была заметка. В газете за декабрь сорок шестого года, да. В ней говорится, что слухи о трагическом происшествии с неким Александром Ковачем, якобы погибшим в мартеновской печи, не имеют под собой никаких оснований. Компетентные органы ведут рас следование, поскольку есть все посылки считать, что Александр Ковач был американским шпионом, ускользнувшим от справедливого возмездия.