– Очень приятно, мистер Планкетт, – сказал Джонс. – Вы друг...

– Мой друг. – Слоун выступил вперед, указывая глазами на детектива. – Мистер Планкетт мой друг, мистер Джонс. Скажите мне, кто принял решение опечатать кабинет?

Джонс кивнул:

– Вы видели ленточку на двери.

– Да, видел. В чем дело?

– Так распорядился глава администрации Белого дома.

– Глава администрации? – переспросил Слоун. – Что заставило его так распорядиться?

– Обстоятельства. В то утро в особый отдел Белого дома был звонок из парковой полиции. Найдено служебное удостоверение мистера Браника. Дежурные перезвонили домой главе администрации. Он распорядился немедленно опечатать кабинет. Я согласился с таким решением.

– Почему? – спросил Слоун.

Вопрос, казалось, озадачил Джонса, и его ответ прозвучал снисходительно:

– Чтобы быть уверенным, что ни одна деталь информации не ускользнет и не будет изъята. Это обычная практика в ситуациях, когда кто‑то решает покинуть... или, ну, словом, в такого рода ситуациях.

Слоун огляделся.

– Значит, с тех пор как мистер Браник покинул кабинет, в помещение никто не входил?

– Никто, – сказал Джонс. – А почему вы спросили? Чего‑то не хватает? Вы чего‑то не обнаружили?

Слоун покачал головой.

– Нет‑нет. Все в исключительном порядке.

– Хорошо. Тогда я хотел бы...

– А то, что расследование будет проводиться непосредственно Министерством юстиции, тоже решил глава администрации? – прервал его Слоун.

Вопрос заставил Молью несколько податься вперед.

Джонс, казалось, был застигнут врасплох.

– Мне точно не известно, каким образом было принято это решение.

– Но расследованием занимаетесь вы?

– Совершенно верно. Министерство юстиции поручило...

– И вы не знаете, кому принадлежит это решение?

Джонс запнулся.

– Не то чтобы... Нельзя сказать, что я не знаю. По‑моему, это было совместное решение генерального прокурора и Белого дома. Строго говоря, существует ряд вопросов, которые я надеялся обсудить с вашей супругой за обедом, – сказал он и направился к двери. – Вы располагаете временем?

Слоун покосился на Молью.

– Простите, но Эйлин ничего такого не говорила.

– Не страшно! – Молья, неожиданно заинтересовавшись, сделал шаг в кабинет: – Обед – это предложение крайне заманчивое. Я умираю с голода.

Джонс улыбнулся.

– Простите, мистер Планкетт, но я имел в виду мистера Блера... одного.

– Все, что вы намереваетесь сказать, вы можете говорить и в присутствии мистера Планкетта, – заметил Слоун.

Джонс замотал головой.

– Я не хотел никого обидеть...

– Все нормально, Джон, – прервал его Молья, – не хочу мешаться, быть пятой спицей в колеснице и тому подобное. Ты без меня домой доберешься?

– Да мы отвезем вас, куда вы скажете, – заверил Слоуна Джонс. – Это не составляет труда. Госпожа Сароян сделает наклейки на коробки и перешлет их куда надо.

Сароян выступила вперед с видом заправской стенографистки, держа наготове бумагу и ручку. Но Слоун понятия не имел, какой адрес назвать.

– Адрес мне придется сообщить вам потом.

Лицо Джонса выразило недоумение.

– Отсюда кое‑что надо будет отправить на хранение.

Сароян вручила ему визитку.

– Отлично. Мы договорились. – Джонс положил руку на плечо Слоуна и повел его в холл, но приостановился и обернулся к детективу:

– Ваше лицо мне знакомо, мистер Планкетт. Вы уверены, что раньше мы не встречались?

Молья пожал плечами.

– Если только в «Ротари‑клубе». Там много людей толчется.