– Если только в «Ротари‑клубе». Там много людей толчется. И еще боулинг. Вы увлекаетесь боулингом?

Джонс улыбнулся.

– Нет, боюсь, что нет. Возможно, вы просто напомнили мне кого‑то из знакомых.

– Ну да, такое лицо, как у меня, нередко можно встретить, – сказал Молья.

– Простите, что я не смог пригласить и вашего друга тоже, – заговорил Джонс, когда они ждали лифта. – Это, конечно, можно было сделать, но пришлось бы несколько изменить план.

– Изменить план?

Лифт прибыл. Джонс пропустил Слоуна вперед и нажал кнопку вестибюля.

– Думаю, вы, Джон, убедитесь, насколько все мы здесь стараемся сделать так, чтобы расследование обстоятельств смерти Джо Браника было проведено скрупулезнейшим образом. – Он сделал паузу, словно собираясь произнести ударную фразу анекдота.

Двери лифта закрылись.

– Президент просил меня передать вам, что хочет побеседовать с вами лично.

55

Вклинившись в ряд за огромным, как танк, фургоном для перевозки спортивного снаряжения, Том Молья поднял трубку автомобильного телефона, по нынешним стандартам вполне допотопного, и, тыча в кнопки большим пальцем, набрал номер.

Со второго сигнала Марти Бенто снял трубку своего прямого телефона.

– Моль? Где ты? Франклин меня замучил – вынь да положь ему тебя! Говорит, что ты пошел в сортир бог весть когда и пропал. Он уж думал, ты в унитаз провалился. Мы здесь тянем спички, кому придется нырять туда за тобой.

– Как приятно, что все так обо мне заботятся. Имеешь соображения, зачем я ему вдруг так позарез нужен?

– Он хочет знать, куда ты запропастился, вот и все.

Когда Дж. Рэйберну Франклину надо было знать местонахождение Мольи, он обращался к Марти Бенто. Молья и Бенто покрывали друг друга. Франклину это было известно. Но все же он продолжал их пытать лишь затем, чтобы знали, что они у него на крючке.

– Ну а подробности?

– Ими он не делился, и я ухожу, так что мне недосуг больше выслушивать, как он зол на тебя.

– Когда ты уходишь?

– Сейчас. – В голосе Бенто прозвучали металлические нотки. – Я сейчас ухожу, Моль. И если раньше я еще не слишком торопился, то сейчас бегу без оглядки, потому что твой вопрос мне не нравится.

– Я просто спросил, Бенто.

– Чушь. Знаю я, куда ты клонишь. Ты опять с какой‑то просьбой. Знаешь, Моль, единственный человек, допекающий меня больше Франклина, это Джинни. До конца лета мне надо побыть дома и уделить время детям. Джинни ужасно злится, что мы работаем по выходным.

– Сошлись на меня.

– Я так всегда и делаю.

– Неудивительно, что она меня недолюбливает.

– Ну, в данный момент она к тебе относится лучше, чем ко мне.

– Ты же знаешь, как это бывает, Бенто. Через десять минут после твоего прихода домой сын скажет, что собирается к другу поиграть в компьютерные игры, а дочка сядет на телефон. – Он сменил полосу. – Тем более что и просьба у меня небольшая.

– Знаю.

Молья решил, что услышанный им звук – это удар кулаком по столу.

– И тебя знаю как облупленного. Да что я, тебе в личные секретари нанимался, что ли?

– Мне надо от тебя только одно – чтобы ты проверил одного человека, – сказал Молья.

Бенто взял ручку. Он мог бы еще побрыкаться, но Молья все равно добьется своего. Как было всегда. Так уж лучше, не теряя времени даром, сделать что он просит.

– Давай. Выкладывай, – сухо сказал Бенто.

– Я твой должник!

– Вот как? Да я скорее в лотерею выиграю, чем ты отдашь мне свой долг!

– Фамилия Блер, имя Джон, пишется почему‑то через два «н».

– Это тот парень, что звонил вчера?

– Тот самый.