– Господин президент, разрешите вам представить Джона Блера.

Паркер Медсен повесил трубку. Звонки на мгновение прекратились, и он воспользовался этой краткой паузой, чтобы перевести дыхание. На своем веку он выдержал немало битв – всех не упомнишь, он закалил свое тело и дух нечеловеческой усталостью в знойных джунглях Вьетнама и Южной Америки, в бескрайних унылых песках Ближнего Востока, и когда заканчивалась очередная битва, он был не в силах заснуть, дать себе отдых. Взбудораженный адреналином мозг вновь и вновь прокручивал в памяти проделанную операцию, анализируя ее, рассекая на составные части, измысливая способы улучшить результат, сделать действия более эффективными. Ему нравилось, когда события происходили как было задумано, им задумано и организовано, когда каждый нес посильную ношу, выполняя приказ, не задаваясь вопросами и не испытывая колебаний. Наслаждение, которое это доставляло Медсену, превосходило даже сексуальное наслаждение, впрочем, наслаждение, которое получал Медсен в бою, было вообще ни с чем не сравнимо. Даже неуклонно повышаясь в звании, Медсен не оставлял своих людей – всегда шел с ними в бой, не отсиживался в блиндаже, уставясь в экран компьютера, когда его ребята рисковали жизнью на поле боя. Начинавший как солдат, Медсен остался солдатом. Видит Бог, он любил воевать.

Но теперь он чувствовал усталость. Альберто Кастаньеда, президент Мексики, нарушил его план. Сукин сын коварно отклонился от заранее намеченного, как это и свойственно мексиканцам. Что и объясняет, почему страна таких огромных размеров и с такими природными богатствами, страна, как выразился в свое время Генри Киссинджер, обладающая потенциалом, способным влиять на мировую политику, выполняет в ней роль статиста. Ее лидеры слишком неорганизованны, слишком безответственны. Потратить месяцы на секретные встречи, чтобы известие о переговорах не стало достоянием гласности – ведь меньше всего надо было раздражать ОПЕК или арабов, не заручившись пока альтернативой, – и что вдруг делает мексиканский президент? Появляется на пресс‑конференции в Мехико и объявляет о достигнутой вчерне договоренности между Мексикой и Соединенными Штатами увеличить добычу нефти в Мексике и, соответственно, продажу ее Штатам. Теперь пресса требует подробностей.

После первого шока от ужасной оплошности Кастаньеды Западное крыло, перегруппировавшись, подняло мосты и затаилось. Медсен дал строжайшее указание пресс‑секретарю Белого дома никоим образом не подтверждать заявления Кастаньеды и не давать официальных комментариев. Вначале надо было уточнить, что именно сказал и чего не сказал Кастаньеда. Попытки дозвониться до него успеха не имели. Но что сказал Кастаньеда, Медсен догадывался заранее. Главный переговорщик с мексиканской стороны Мигель Ибарон намекнул, что Мексика готова принять последнее предложение Штатов, ускорявшее встречу в верхах, хотя подтверждения еще не поступало. Но все было не так просто. Одно дело согласиться помочь Мексике увеличить добычу нефти, и совершенно другое – иметь возможность оказывать эту помощь на выгодных условиях. Это же не Ближний Восток, где нефть прет из каждой дырки, куда ни ткни. Медсен умолял об осторожности, но Роберт Пик, более всего озабоченный тем, что Кастаньеда выступил на первый план, и отчаянно нуждаясь в поддержании своего рейтинга и прояснении своей позиции насчет цен на нефть, еще и ухудшил дело тем, что запланировал вечером обратиться к народу, отчего журналистский котел закипел так, что вот‑вот паром могло сорвать крышку.

Медсен потянулся, и в шее у него хрустнуло. Ноги его затекли, а ухо вздулось и покраснело от бесконечных телефонных переговоров – чиновники и политики звонили один за другим.