Слоун отметил про себя слова «похоже» и «вроде бы».

– Простите, – сказал он, опечаленный еще одной смертью. Потом в голову ему явилось некое соображение: – Я считал, что такие звонки регистрируются.

– Его звонок был зарегистрирован, но звонок, что найдено мертвое тело, ни от кого не поступал, если вы об этом говорите. Единственный сигнал был от Купа, от офицера полиции Берта Купермана.

– Откуда же он узнал?

Молья лишь покачал головой.

– Мне позвонили домой. Когда я прибыл на место, дело требовала себе парковая полиция. И надо сказать, что в споре позиции мои были весьма шатки, но я настоял на своем и отвез‑таки труп к коронеру округа.

– А почему вы так боролись за него?

Прежде чем ответить, Молья помолчал немного, потом кивнул:

– Наверное, потому что я люблю во всем порядок.

– Ну а что показало вскрытие?

– Не производилось. Министерство...

– Я так понял, что его сестра специально просила коронера округа произвести вскрытие.

Молья опять окинул взглядом Слоуна.

– Его сестра?

– Сестра Джо, – неуклюже поправился Слоун. – Моя жена. Она попросила о вскрытии.

Молья кивнул.

– Похоже, Министерство юстиции тут наложило лапу. Сообщило, что проведет вскрытие самостоятельно. Удивительно, что вас они не поставили в известность, Джон.

– Может быть, жена и в курсе. Просто я занимался другими вещами.

– Разбирали его кабинет?

– Разбирал его кабинет. Значит, дело теперь не ваше?

– Так мне сказали.

– И все же вы его пока не закрыли?

Молья улыбнулся, как мальчишка, которого застали за воровством печенья из банки.

– Разрешите мне объяснить вам кое‑что из деятельности правоохранительных органов, Джон. Такие дела, как это, обычно не проходят бесследно. Ну, как тухлый завтрак, если понятно, что я имею в виду. Они имеют способность к тебе возвращаться. За двадцать лет я нахлебался этих тухлых завтраков достаточно. И вот могу сказать, как все будет: Министерство юстиции вмешалось, потому что ваш родственник – важная шишка, но после того как шумиха утихнет, власти не захотят, да и не смогут, уделять время какому‑то там самоубийству, а значит, они спихнут дело нам обратно, бросят его на мой стол для завершения. Вот на этот случай я и держу папку открытой.

– Звучит не слишком обнадеживающе.

Такому объяснению Слоун поверил не больше, чем он поверил искренней готовности детектива совершить часовую с лишним поездку в Вашингтон ради пустой болтовни с недавним знакомцем. Он наблюдал подобную тактику у лучших адвокатов: наступив себе на горло, разыгрывают простачка, чем располагают к себе присяжных и добывают у свидетелей необходимую информацию. Местная газета цитировала анонимный источник, утверждавший, что работа местных органов правопорядка была дезорганизована и сведена на нет вмешательством Министерства юстиции в дело Браника. Теперь Слоун легко мог догадаться, кто был этим анонимным источником.

– Ну а что вы надеялись узнать, Джон?

– Семья несколько растеряна, детектив. На многие наши вопросы мы не получаем ответов.

Протянув руку, Молья прикрутил радио. До этого времени Слоун даже не замечал, что оно включено.

– Какие же вопросы вы имеете в виду, Джон?

– Брат моей жены не принадлежал к типу самоубийц, детектив. Поэтому жена и попросила коронера о вскрытии, и он согласился. Теперь же мы слышим, что вскрытие так и не было произведено. Министерство юстиции нам мало что сообщает. Это обескураживает.

Молья опять кивнул, но на этот раз лицо его сморщила задумчивая улыбка.

– Мне это чувство знакомо.

54

Старое здание администрации представляло собой сооружение из белого гранита с крышей и колоннами.