|
Чем же еще может отличаться свободный от свободного, если не степенью личного совершенства? Утверждать, что хозяин и его работник, сытый и голодный могут быть равными – это нагло лгать… Сегодня я покажу вам символическую арку, парадный вход на территорию общины. На Аллее Памяти вы увидите деревья, посаженные в честь самых совершенных из тружеников общины. Один из них закончил свой земной путь, его бронзовый бюст украшает теперь наш форум, зал для общего собрания. Это наша история, наша слава, и она не подлежит пересмотру, потому что освящена свободной волей общины.
– Хорошенькая награда – награждать новым трудом! – воскликнула шведка. – Никогда не соглашусь выбиваться из сил ради того, чтобы вновь выбиваться из сил! Это новая форма рабства! – Но ведь никто не навязывает вам этого «рабства», сударыня, – неожиданно для самого себя сказал Иосиф. Все повернулись к нему, но он не растерялся: – Я был в других землях… Когда навязывают то, что правящая группа считает свободой, это рабство. А какое же рабство в том, если я хочу личного совершенства? Если нахожу в созидании совершенного свою свободу, одно из самых величайших удовольствий жизни? Вы не хотите жить в общине – это ваше право. Но зачем же ставить под сомнение право других людей – жить так, как они хотят, не нанося никому ущерба? – Этот человек прав, – сказал Фриц. – Я бы добавил к его словам: счастье – всякая работа, пока она радует и утешает сердце. Немца поддержали. Но шведка осталась при своем мнении: – Отложим спор. Столовая – чудесно. Но я хочу видеть людей, которые делают возможной такую столовую. – Наверно, есть все‑таки смысл посмотреть сад‑интернат? – спросила Люся. – Опять идти пешком? – пожаловался кто‑то. – Современный человек отвыкает от ходьбы и тем наносит невосполнимый ущерб здоровью. – А что, и малые дети ходят пешком в столовую? – И малые, конечно. – А если дождь или метель? – Вот там, глядите, стеклянная галерея. Это переход из интерната в здание столовой… Люся вновь дала повод для спора. Показывая детскую площадку (пустовавшую, потому что у детей был послеобеденный отдых), сказала, что задумано построить специальный ландшафтный парк – со скалами, водопадом, диковинными растениями и даже небольшим зоопарком. – Футурум цвай, – усмехнулся корпулентный кооператор из Одессы. – Теперь и я подозреваю, что кто‑то втихаря финансирует эту вашу общину. Для рекламы. В том же духе высказались шведка и один из американцев, низкорослый человек, когда‑то эмигрировавший из Винницы. – Скоро я ознакомлю вас с бюджетом общины, – мягко возразила Люся. – Позорная цивилизация вкладывает наибольшие средства если не в оружие, не в дестабилизацию своих конкурентов и предметы роскоши, то в орудия и средства производства. Мы вкладываем в человека. Это эффективней и справедливей. Не люди – для производства, а производство – для людей. Не свершения – для жизни, а жизнь – для свершений… Это и есть социализм… Следуя предостережению доктора Шубова, Иосиф повсюду внимательно вглядывался в людские лица. Когда осматривали интернат для школьников, ему показалось, будто из соседнего класса выглянул чернявый тип, похожий на негодяя, который преследовал его в тюремном королевстве. Иосиф смело толкнул дверь в класс, вошел, но, увы, никого не обнаружил: класс был пуст. Правда, дрожала вода в графине на столе, но Иосиф подумал, что это от сквозняка, – была распахнута форточка. Мелькнула мысль – заглянуть под стол и под парты, но в класс вошли уже другие туристы. |
