«По крайней мере, здесь, в общине, найдено средство гармонизации отношений между родителями, и это, конечно, очень важно для детей – знать, что отец и мать дружат, никогда не ссорятся, не оскорбляют один другого, что дом был и остается святым…»

Видимо, других людей тоже интересовала эта проблема, потому что, нагнав группу, Иосиф услыхал слова Люси:

– …Положение семьи находилось на грани катастрофы. Семья – зеркало, где сходятся лучи всех общественных недостатков. Более половины семей распадалось, положение в оставшихся двух третях было вопиющим: вражда, война на истощение, которая уже сама по себе загоняла общество в тупик, разрушала его творческий, созидательный потенциал… Спрашиваете, отчего не расходились и эти? Оттого, что негде было жить, некуда было деть детей, не было вообще никаких иных вариантов существования, никакой отдушины, кроме дикого самогубства – пьянства и нравственного падения. Миллионы людей губили в себе человека из‑за семейных неурядиц… Община поставила заслон губительному, разрушающему процессу: мы принимаем пока не каждого из желающих, а отбираем людей, как команду на корабль, берем только тех, которые готовы вместе с нами к долгому и успешному плаванию… За последние шесть лет у нас не распалась ни единая семья, хотя условия для супружеской свободы вполне подходящие: если испортился климат и невозможно уже договориться, супруги могут в тот же день расселиться в такое же точно жилье – для холостых… И дети не особенно потеряют, поскольку родителей не освобождают от общей ответственности по воспитанию детей.

В группе стали шутить.

– Я бы только тем и занимался, что женился бы да разводился, – сказал коротышка‑американец.

– Все это прекрасно, разрешает многие проблемы, но все же не идеал, – сказал сотрудник Российской академии.

– Не идеал, – согласилась Люся. – Идеал наш, конечно, гораздо выше того, что мы осуществили. Мы развели конфликтующую семью по сторонам. Но вообще мы хотим, проводя демографическое планирование, собрать под одной крышей все три поколения – так жили традиционно в нашем народе. Это оздоровит психическую жизнь каждого поколения. Представляете: вместе – при полной возможности уединения?..

По дороге к «товарному центру» общины опять проходили мимо стадиона и столовой.

«А не пошутил ли доктор Шубов?» – подумал Иосиф. И только подумал, глядь, катит на велосипеде какой‑то тип. Не доезжая до группы, остановился на обочине и смотрит.

«Чернявый?..»

Чувствуя щупальцы ненавидящих глаз, Иосиф смело направился к своему противнику.

Взоры скрестились, как шпаги.

– Узнал? – прохрипел двойник отравившегося полицейского.

– Хочешь, я скажу людям, кто ты такой?

Двойник зловеще рассмеялся:

– Люди не поверят, и я доставлю тебя в медицинский пункт, где и забальзамирую, сделав необходимый укол. Тебе уже не уйти.

– Я принял вызов и не уступлю. Ты ведь силен только там, где тебя боятся.

– Придет час, затрясешься, – злобно прошипел двойник, толкнул велосипед и, вскочив на него, заторопился прочь, озираясь, словно ожидая погони или выстрела.

– Кто такой? – спросили в группе.

Люся пожала плечами.

– Это не общинник, нет… Кажется, подменный медицинский работник. Вчера у нас неожиданно скончался терапевт. Вообще‑то мы не пользуемся услугами вольнонаемных, но тут ситуация оказалась безвыходной – разгар эпидемии гриппа. Облздравотдел порекомендовал своего лучшего специалиста. Возможно, это он…

«Не этот ли тип виноват в смерти терапевта?» – предположил Иосиф.