И тут, почти зримо, силы стали покидать его. Берри уставился на землю, Ндо, топчась вокруг Швайда, наступил на голубой клочок.

Молодой человек помедлил. Чиун позвал:

– Сюда, Ндо. Ко мне!

Но прежде, чем Ндо успел пошевелиться, Берри нырнул к земле, пытаясь схватить... что?

– Он ведь за этим чертовым одеялом тянется! – бросил Римо.

Чиун кинулся было вперед, чтобы остановить Берри, но опоздал. Хватило одного удара. Ндо опустил свой могучий сокрушительный кулак на спину юноши между лопатками и переломил ему позвоночник, треснувший, как сухая ветка. Берри рухнул на землю бесформенной грудой, точно все кости из его тела вдруг исчезли куда то.

Он еще попробовал было проползти вперед пару дюймов. Рука его скребла по земле. А потом голова молодого ученого упала в пыль.

Чиун уже сидел верхом на Ндо, его руки и ноги скрывались в складках кимоно, колышущаяся, шевелящаяся материя придавала его движениям мягкость и видимую медлительность. Но оставались звуки. Глухой стук ударов, обрушившихся на Ндо, треск его переломанных костей, а потом африканец превратился в бесформенную груду плоти, распростертую на земле, его невидящие глаза уставились на солнце, а руки дергались в агонии.

Римо склонился над Берри, Смит подбежал к ним.

– Почему же ты остановился, парень? – спросил Римо. – Ты ведь уже взял над ним верх, а потом вдруг остановился.

Чиун опустился на колени рядом с Берри, тот слабо улыбнулся, преодолевая боль.

Он разжал руку. На ладони лежала краснокрылая мушка. Насекомое было неподвижно.

– Я увидел это на земле около Ндо. И прыгнул, чтобы ее поймать, не мог же я дать ей улететь и покусать еще кого то. Только зря время упустил, сказал Берри. – Она была уже мертва.

– Мы отвезем тебя в больницу, – сказал Смит.

Он тоже опустился на колени около лежавшей на земле головы Берри.

Берри слабо покачал головой.

– Не поможет, – произнес он. – Смерть осязаема, ее приближение чувствуешь. А вы знали об этом раньше? – поинтересовался Берри, мозг ученого увлеченно следил за работой собственного организма даже в эти последние мгновения жизни. – Вы где нибудь напишете об этом?

Смит кивнул, боясь, что голос у него может дрогнуть и выдать чувства несгибаемого директора; вмешался Римо:

– Где болит, парень? Я могу убрать боль.

Он вдруг обнаружил присутствие силы, с которой не мог справиться – это была смерть.

– Уже не болит. Совсем не болит, – Берри глянул на Чиуна и снова улыбнулся. – Вы поняли, что я делал. Это было то же самое, что тогда в лаборатории, надо только обуздать космическую энергию. А вы это делаете с помощью дыхания. И мне удалось, только когда я нагнулся за мухой, силы оставили меня. Почему так вышло?

– Не знаю, сын мой, – ответил Чиун.

– Вы говорили, что все дело в дыхании. А я правильно дышал, – сказал Берри.

Он на мгновение прикрыл глаза, лицо умирающего исказила болезненная гримаса, потом Берри снова глянул на Чиуна, ища у него ответа на свой вопрос.

– Ты правильно дышал, сын мой, – мягко сказал Чиун. – Но дыхание – лишь часть этого. У тебя не было достаточной подготовки, чтобы поддерживать свою силу. Дыхание дает силу. Это верно. Но чтобы поддерживать ее, нужны длительные тренировки, человек должен осознать, что владеет этой силой и может ее использовать по своей воле, – он положил ладони себе на грудь. – Это проистекает отсюда. Но не из легких, а из самого сердца. И отсюда, – он поднял ладони ко лбу. – Скажи мне. Разве ты на мгновение не усомнился в своем владении силой, не испугался, что она покинет тебя?

Берри попытался кивнуть и тут же лицо его исказилось от муки.

– Когда увидел муху.