И почти у каждого животного в организме было что то сломано или претерпело изменения.

Никто из ученых еще не видел ничего подобного.

– Бога ради, что же тут произошло? – спросила Дара Вортингтон.

Пока ученые сосредоточенно разглядывали останки, Чиун обратился к Римо.

– Шимпанзе, подобно всем другим существам, кроме человека, обычно полностью использует свою силу. Но посмотри вокруг. На этот раз они действовали сверх своих сил.

Римо кивнул. Он знал, что они с Чиуном, вероятно, единственные люди на земле, которые могут полностью использовать свою силу и могущество. Порой это казалось ему странным. Научившись подражать низшим животным, он превзошел человека.

Но с этими шимпанзе произошло что то непонятное. Они использовали всю свою силу и пошли дальше. Они превзошли регулирующий барьер, встроенный природой в животных, и использовали свои мышцы и члены с такой силой, которая буквально разорвала их на части или заставила полопаться от непосильного напряжения.

– Вот так они убили и доктора Ревитса, – сказал Римо. – С помощью кошки.

– Совершенно верно, – согласился Чиун.

– Только кошка находилась внутри комнаты.

– Совершенно верно, – согласился Чиун.

– Никто не смог бы проскользнуть мимо тебя.

– Совершенно верно, – снова согласился Чиун.

– Но что то подействовало на кошку точно так же, как на этих шимпанзе.

– Совершенно верно, – сказал Чиун.

– Именно поэтому мне и не удалось сразу схватить ту собаку в аллее. Она тоже была заражена.

– Нет, – возразил Чиун. – Тебе это не удалось потому, что ты не носишь кимоно.

И в этот момент на пыльной африканской дороге царило удовлетворение. Чиун изящно сложил руки, спрятав их в складках своего солнечного кимоно. Римо кивнул. Наконец, они сумели увидеть суть проблемы. Теперь остался лишь один вопрос: каким образом заражались животные и кому это могло понадобиться.

Разумеется, ученые не разделяли мыслей Чиуна и Римо. И они не обратили внимания на странную штучку, замеченную Римо на ветке. Это ведь был всего лишь простой слепень, который устало примостился на ветке. А потом, без видимой причины, он задрожал и упал, сдутый горячим ветром, еще одна внезапная маленькая гибель среди многих жестоких смертей.

* * *

Валдрон Перривезер услышал о массовом уничтожении жука Унга около деревушки инути. Он узнал о бойне, о геноциде против миллионов маленьких серебристых созданий. Ему хотелось выть, хотелось заражать ясли и детские сады, высасывать кровь сквозь кожу. Он убежал в свою лабораторию и визжал, пока у него глаза не полезли на лоб.

– Когда же, черт подери, когда?!

– Скоро, мистер Перривезер.

Перривезер в ярости выскочил прочь. Он должен вознести свою организацию на большую высоту.

Жук Унга подвергся жестокому уничтожению, и теперь настало время отплатить за это оскорбление.

Он полагал, что Глория и Натан Мусвассеры будут очень полезны, но когда узнал, что тротил был обнаружен до того, как взорвался, Валдрон понял, что имел дело с еще одной парой, более заинтересованной в славе, нежели в самой работе.

– Слушайте, – прорычал Перривезер, когда они доложили ему о своей неудаче. – Нашему движению требуются работники, а не охотники до славы.

– Мы только хотели добыть славу для СОВа, – оправдывалась Глория.

– Наше движение выше славы. Мы идем к победе. Но до того, как мы одержим окончательную и полную победу, вам придется выполнить свою долю работы.

Глория Мусвассер, посвятившая свою жизнь революции и беззаветно сражавшаяся за нее безо всякой славы, очень резко ответила этому богатенькому буржуа:

– А ваша то доля какова? Мы хотим сделать так, чтобы этот мир был безопасен для всех живых существ.