Смит неохотно вручил ей купюру и прошел вслед за женщиной в глубь коридора в грязную кухню.

– Я только хотел бы поговорить, – сказал Смит.

– Идите за мной, – велела женщина.

Она повела Смита по расшатанной лестнице на самый верх дома. В полутемном, кишевшем тараканами коридоре она вдруг резко постучала в одну дверь, а потом распахнула ее.

– Говорите тут, – сказала она, впихнула Смита внутрь и закрыла за ним дверь.

Несколько секунд глаза Смита привыкали к темноте, царившей в комнате. А привыкнув, он разглядел одинокую фигуру молодой женщины с рассыпавшейся по плечам гривой черных кудрей. Она сидела скрестив ноги в углу разобранной смятой кровати в шортах и облегающей хлопковой блузке, три пуговички которой едва удерживали пышную роскошь ее груди.

Смит откашлялся.

– Это вовсе не обязательно, мисс, – сказал он, обеспокоенный тем, что голос его едва слышен. – Вы говорите по английски? Habla ustet ingels?

Девушка выпростала из под себя свои длинные ноги и встала. Ее шорты весьма соблазнительно натянулись на бедрах. Она молча подошла к Смиту, на губах ее играла едва заметная улыбка.

Смит так и не понял, что ее выдало. Может, нечаянный взгляд, или напряженность прильнувшего к Смиту тела. Он не знал причины, но был уже приготовлен, когда услышал первое движение притаившегося в засаде человека.

Смит, конечно, постарел и рефлексы его замедлились в сравнении с теми временами, когда он был действующим агентом. Но ни один человек с его подготовкой и прошлым никогда не теряет острого, как бритва, чувства опасности и не забывает, что следует делать, ощутив жалящее присутствие угрозы. Смит присел и резко развернулся, его локоть пришел в соприкосновение с чьим то солнечным сплетением. Нападавший отшатнулся, в темноте было слышно, как воздух со свистом вырывался из его легких.

Теперь Смиту хватило времени, чтобы выхватить из под мышки свой автоматический пистолет. Уложив мужчину на пол, он поставил ему ногу на шею, а пистолет нацелил прямо в лицо.

– А ну, быстро в постель, – через плечо бросил Смит молодой женщине.

И услышал за спиной ее легкие шаги, потом заскрипели кроватные пружины.

Смит узнал нападавшего мужчину. Это был как раз тот, вслед за которым он вышел из бара.

– Сомоан, – произнес Смит.

И это уже был не вопрос.

Мужчина что то проворчал, и Смит сильнее вдавил каблук своего башмака в его шею.

– Ты – Сомон? – спросил Смит. И сильнее надавил ногой.

Пуэрториканец с трудом кивнул, глаза у него выпучились.

– Чего ради ты меня подставил? – Смит сильнее втиснул каблук.

Мужчина с бочкообразной грудью беспомощно дернулся, и Смит слегка ослабил давление, чтобы тот мог говорить.

– Это не моя идея, – выдохнул мужчина. – Ведь вам не я нужен.

– Я знаю, кто мне нужен. Зачем он подослал тебя ко мне?

– Книга...

– Он ее получил?

Сомон кивнул.

– Я заплачу за нее, – сказал Смит.

Глаза пуэрториканца широко раскрылись.

– Ты думаешь, что я не собираюсь платить, потому что у меня в руке оружие? – спросил Смит. – Я не хочу его применять и не хочу забирать вас обоих с собой. Мне нужна книга, и я за нее заплачу. Понял?

Мужчина кивнул.

Держа голову Сомона на прицеле, Смит отступил назад.

– Вставай, – велел он.

Сомон неуклюже поднялся, внимательно наблюдая за американцем, который подхватил с пола свой кожаный чемоданчик.

– Я хочу видеть Кинена Микулку, – сказал Смит.

Под дулом пистолета Сомон вел машину Смита среди мягких очертаний холмов тропического пояса. Щебеночное покрытие дороги сменилось гравием, потом грязью, и наконец дорога превратилась в нечто вроде проселка с полосками травы межу выбитыми в земле колеями.