И ненавистно то, что он знает, к чему все идет. Знает, что опасности не могут не оставлять за собой полосу разрушений. И все же он цепляется за них.

– Без паники, только без паники, – говорит Калла в трубку, ущипнув себя за переносицу. Одними губами она выговаривает грязную брань, которую Антон улавливает, в отличие от ее телефонного собеседника. – Когда ты видела ее в последний раз?

Прежде чем Антон догадывается, что стряслось на другом конце провода, его хлопают по плечу, он оборачивается и видит Жуэня с подносом в другой руке.

– Ты, случаем, не?..

– Да, это да, – подтверждает Антон, не давая Жуэню договорить. – В последнее время почты не приходило?

Жуэнь хмурится, грозит пальцем.

– Кончай уже менять тела так часто. Я ведь чуть было не выгнал тебя. – Бармен лезет в задний карман и достает оттуда что-то. Конверты. Потрепанные, наверняка принесенные уже давно, но Антон не удосуживается проверять почту, а остальные жильцы снизу на всякий случай стараются обходить их стороной.

– Оплати счета, – предостерегающе говорит Жуэнь и протискивается мимо Каллы у телефона. – Давно уже пора.

– Ты что, почту мою вскрываешь? – говорит ему вслед Антон.

– А это ни к чему! Конвертов столько, что сразу все ясно!

Жуэнь скрывается за углом. Калла швыряет трубку на рычаг. Пока она выпускает пар, Антон запихивает конверты в карман, даже не рассмотрев их толком.

– Что-то не так? – небрежным тоном спрашивает он.

Она дергает головой. После паузы, томительной секунды колебаний, отвечает:

– Одна из моих подруг пропала. Ходила в Пещерный Храм.

Каждый год в Сань-Эре пропадает больше людей, чем потом находится. Тела исчезают, души рассеиваются.

– Значит, Сообщества Полумесяца похитили, – догадывается Антон.

Калла молчит, кусая губу и привалившись к стене. Кажется, будто она позирует для дворцовой статуи, если бы эти произведения искусства создавали из стали, а не из золота.

– Ладно. – Она вдруг отделяется от стены и отряхивает руки. – Идем, Макуса.

И она быстрым шагом идет через бордель. Растерявшись, Антон спешит за ней, обходит ее то слева, то справа, а она тем временем прибавляет ходу.

– Я иду с тобой?

Калла бросает на него острый взгляд.

– Мы же союзники, разве нет?

Она ныряет за дверь, даже не подумав придержать ее для Антона, но он ловко уклоняется от удара и вскоре снова догоняет спутницу.

– Союзники, – подтверждает он и смотрит, как она задерживается на улице. Она поднимает голову, кажется решая, куда направиться, ветер сдувает прядь волос ей на лицо, и эта прядь прилипает к губам. Антон чуть было не протягивает руку, чтобы убрать ее, но Калла первой успевает смахнуть волосы с лица.

– Тогда к чему вопросы? – говорит она. В уголках глаз разбегаются лучики морщин, тень улыбки. – Разумеется, ты идешь со мной.

* * *

Жуэнь подходит к телефону. Набирает номер медленно, стараясь не упустить ни одной цифры и не заслужить упреки за задержку.

На том конце провода берут трубку. Жуэнь откашливается:

– Она уже идет.

Глава 18

Калла затаилась на третьем этаже строения, почесывая через куртку сгиб локтя. Через прямоугольное отверстие в стене задувает ветер, поднимает вихри из пыли и облупившейся краски. Кажется, будто весь этаж рушится на глазах, и кто-то методично выгрызает из него бетон по кусочку.

– В дозоре полным-полно «полумесяцев», – предупреждает Антон.

Калла с силой вдавливает в рот костяшки согнутых пальцев. Резкая боль вспыхивает между губами, зубы вонзаются в мягкую плоть, и лишь привязанная к этим грубым человеческим чувствам, она обретает способность мыслить.