Калла вздыхает, ерзает на своем мете.

– А я чуть было не испугалась, что меня вот-вот схватят, – признается она.

– Разве ты не уладила тот вопрос? С Вэйсаньна, который знает, кто ты такая?

Калла с трудом удерживается, чтобы не закурить снова.

– Теперь знает кое-кто еще.

– Плоховато у тебя выходит скрываться, да? – подшучивает Илас, и его губы дрожат.

– Я в этом не виновата, – ворчит Калла. – Меня легко узнать.

Долгую минуту бывшая фрейлина смотрит на нее, вдруг посерьезнев. И говорит:

– Ты могла бы бросить это тело.

Илас уже не в первый раз предлагает такое. Во дворце настороженное отношение Каллы к перескокам было в порядке вещей, укладываясь в рамки распространенной среди элиты убежденности, что их тела священны. Вселяясь в обычных цивилов, они оскорбляют самих себя, а заимствуя тела у равных себе, наносят оскорбление им. Однако после того, как Калла сбежала из дворца и обратилась за помощью к бывшим фрейлинам в Сане, ее отказ от перескоков стал причиной разногласий между ними. Илас понять не могла, почему Калла не берет себе новое тело и вместе с ним личность, вместо этого подвергая риску Чами и пользуясь ее личным номером. Стоило только выбрать другое тело – или купить пустой сосуд, если она не желает вторгаться в уже занятый кем-то, – и дворец ни за что не нашел бы ее даже с личным номером Чами. Последним, что выдавало бы ее, остался бы цвет глаз, но поскольку в Сань-Эре встречаются похожие оттенки, было бы почти невозможно на одном этом основании доказать, что она Калла Толэйми.

– Свое тело я не бросаю, – сухо усмехается Калла.

– Ка…

Дверь снова открывается, на этот раз впуская незнакомого мужчину с зонтом, который едва ли необходим в Сане. Почти весь дождь, достающийся городу, попадает на стены зданий, а потом струйками сбегает на землю, но все, кто бывает на улицах, все равно слегка промокают, проходя под подтекающими трубами.

Вошедший поднимает голову. На краткий миг, заметив, что глаза у него черные, Калла почти уверена, что это Антон Макуса снова явился досаждать ей. А потом она вспоминает, что издалека цвет глаз принца Августа выглядит почти таким же, и идет встречать его у турникета закусочной.

– Пройдемся, – коротко бросает Август, кивая в сторону двери. Потом поворачивается и выходит, не дожидаясь ответа.

Покинув закусочную, Калла видит, что рядом с Августом ее ждет второй мужчина, тоже под зонтом. А дождь моросящий, Калла его почти не замечает.

– Галипэй! – радуется она, закидывая руку ему на плечи. В родном теле он выше ее, так что задача эта не из легких, однако он всегда был рослым и крупным, а Калле неизменно нравилось дразнить его. – Целую вечность тебя не видела. Правда, кое-кто с очень знакомыми глазами не так давно пытался напасть на меня…

Галипэй пробует стряхнуть ее руку. Калла сжимает его плечо покрепче.

– Август… – жалобно тянет он.

– Нет-нет, на Августа не смотри, – перебивает Калла. – Ты же был таким крутым, когда удирал от меня и…

– Я послал его только для того, чтобы убедиться, что это в самом деле ты, – вмешивается Август. – Нападать на тебя он не собирался. Оставь его в покое.

Калла дуется, переводит взгляд на Галипэя. Убирает руку с его плеча и берет его под локоть.

– Прогуляемся?

Август ведет их мимо ряда лавок, а Калла продолжает конфузить Галипэя. К тому времени как она успевает перебрать всех, кто есть в его семье, перечисляя имена всех Вэйсаньна, каких может вспомнить, так что Галипэя бросает в пот, большая часть торгового района остается позади, их обступают жилые здания Саня.

Внезапно бросив Галипэя, Калла переходит под зонт Августа. От ее резких движений Август даже не вздрагивает.