– Королевская стража поймала их с поличным в самый разгар исполнения планов. Отта опозорилась – не знаю, что на нее нашло, но она попыталась вселиться в одного из Вэйсаньна, и неудачно. Она не сдалась и повторяла попытки еще и еще, каждый раз в нового стражника, но ее все время вышвыривали обратно в собственное тело. Я удивился бы, если бы после такого она избежала болезни яису.

– Так Отта еще жива? – спрашивает Калла, хотя уже знает ответ. Ее спасли вовремя – вернее, подключили к системам жизнеобеспечения и затормозили развитие болезни, хотя с тех пор Отта Авиа ни разу не приходила в себя. – И ты поддерживаешь в ней жизнь.

Смех, внезапно вырвавшийся у Августа, так удивляет Каллу, что она чуть не отшатывается. И чтобы скрыть изумление, оборачивается к Галипэю и видит потрясение и у него на лице. Принц Август никогда не смеется. Даже когда он насмехается, звуки, которые он издает, ничуть не соответствуют выражению лица. Этот смех – как нарыв, чуть не лопающийся от ненависти.

– Мы сняли с себя всякую ответственность за нее несколько лет назад, – объясняет Август. – А жизнь в ней поддерживает Антон.

Калла останавливается. Август следует ее примеру, но уйдя на два шага вперед, и теперь его зонт не прикрывает Каллу от дождя. Она чувствует, как грязные капли падают ей на шею, скатываются за воротник плаща, пропитывают рубашку, которая липнет к коже.

– Значит, вот почему он участвует в играх, – говорит она. – Держать ее в больнице столько лет ему просто не по карману.

– Несколько раз он выходил на связь, просил денег, – подтверждает Август. – Он знает, что признан преступником и что ему не следует беспокоить дворец. Но все равно беспокоит, потому что Антону Макуса нет дела до правил.

В голове Каллы продолжается бешеная работа мысли.

– Ну и какой в этом смысл? От болезни яису лечения нет. Неужели он думает, что она еще сможет очнуться?

– Вряд ли он вообще думает хоть что-нибудь, – отзывается Август. И кивает, подзывая Галипэя. В ответ его правая рука спешит вперед, шлепая ботинками по лужам и забрызгивая грязью свои черные брюки. – Он не может отпустить ее, а страдать из-за этого вынуждены мы.

Калла поднимает бровь.

– Как романтично, – сухо усмехается она.

– Романтикой здесь и не пахнет. – Август поворачивается и идет вперед, преследуемый по пятам Галипэем. – Хочешь объединиться с ним – пожалуйста. Но не удивляйся, если он воткнет нож тебе в спину.

– Так ты поможешь мне в этом или нет? – кричит Калла ему вслед. – Эй!..

Но прежде чем она успевает продолжить, ее браслет начинает вибрировать. Калла бросает взгляд на экран, раздраженная несвоевременностью сигнала.

Август и Галипэй уже выходят из переулка. Притом как ни в чем не бывало, равнодушные к отсутствию рядом Каллы и к оборванному на полуслове разговору.

С недовольным ворчанием Калла поворачивается и бежит в другую сторону, на ходу выхватывая меч.

* * *

Казалось бы, уж где-где, а в дворцовом центре наблюдения могут позволить себе починку сломавшегося кондиционера, но тем не менее он стоит полуразобранный, со снятой передней панелью, а воздух в помещении становится все более спертым и жарким.

Помпи обмахивается ладонью и щурится, не сводя бдительного взгляда с игроков на закрепленной за ней территории. Восемьдесят Шестой движется быстро, две другие точки на экране то и дело мерцают. Остальные игроки такой расторопности не проявляют, хотя и не совсем по их вине. Сань-Эр слишком плотно застроен и густо населен, и статистическая вероятность того, что игроки сами собой сойдутся в одном районе, довольно низка. Разумеется, когда сигналы местонахождения сводят двух-трех игроков в одном и том же квартале, они заранее готовы к бою, и он либо окажется быстрым, с засадой, подстроенной одним игроком другому, либо вообще не состоится, потому что один из игроков ускользнет за пределы досягаемости прежде, чем они встретятся.