– Ну а я-то чем могу помочь? – Илас берет протянутую ей папку. Открыв ее, видит записи, похожие на журнал регистрации – здесь экспорт дурмана, там импорт опиума, нерегулярные продажи эфедры из мелких лавок вместо более крупных подпольных заводов.

– Скажи, если заметишь что-нибудь странное, – просит Матиюй. – Пробегись по входящим номерам, а потом посмотри, каковы наши цены при отгрузке… Не складывается, верно? Не понимаю, как…

Дверь с грохотом распахивается.

– Почему она здесь? – Прежде чем Илас успевает опомниться, ее руку сжимают словно стальными тисками и тащат вон. К тому времени как она догадывается поднять голову, посмотреть, кто ее схватил, и заметить на шее незнакомца полумесяц, ее уже выводят за двери храма. Позади слышатся тяжелые шаги Матиюя.

– Постой, постой, это же моя сестра…

Илас спотыкается на ступенях крыльца, и лишь потом ей удается как следует разглядеть члена Сообществ Полумесяца, который выгнал ее. Старый и морщинистый, он излучает превосходство.

– Дела Сообществ Полумесяца в Сообществах и остаются.

Двери храма захлопываются, Илас остается лишь растерянно моргать.

– Ну что ж, – говорит она самой себе, – по крайней мере, не ножом в живот.

* * *

Засохшую кровь трудно отмыть – Антон это знает, потому что, сколько ни трет, у него лишь шелушится шея. Он думал, что, если добавить свежей крови, может, тогда наконец отойдет и застарелая, но не тут-то было. Только пятно стало ярко-красным.

Антон сдается. На ходу он дочиста вытирает один из клинков об рубашку, рассудив, что уже и так весь в крови, так что ему несколько лишних пятен? Через плечо он бросает взгляд на угол переулка, выжидает минуту, потом принимается вытирать второй клинок. Труп он оставил на третьем этаже в каком-то здании финансового района, и хотя проверил пульс и даже помахал камерам наблюдения, чтобы дать понять, что бой закончен, отчасти он убежден, что противник по-прежнему следует за ним по пятам. Он не может позволить себе утратить бдительность – ни сейчас, ни когда-либо еще.

Игры идут уже неделю. После первых сражений количество убитых стало расти значительно медленнее, и промежутки между прибавлением жертв в списке будут только увеличиваться по мере убывания игроков. Экватор потерь они перевалили после первого дня пингов, но с тех пор не набрали и десяти киллов.

Поморщившись, Антон сует ножи обратно в рукав. Эхо разносит по переулку шорох металла. И вдруг – еле слышные, призрачные шаги с противоположного конца. Прежде чем его успевают заметить, Антон шмыгает за башню из плетеных корзин. Он еще не успел отдышаться после предыдущего боя. Если его и вправду выследили…

– Можешь выходить, Макуса. Я знаю, что ты здесь.

Голос знакомый. Антон выглядывает из-за корзин осторожно, только чтобы убедиться, что это действительно принцесса Калла Толэйми входит в переулок, держа в руках какое-то устройство. Она поднимает глаза, снова смотрит на устройство, щурится и поворачивается. Как и следовало ожидать. Август наверняка дал ей эту штуку, чтобы отслеживать других игроков.

Антон выпрямляется.

– Что, барахлит, похоже?

С головокружительной скоростью Калла пинает камушек, целясь в сторону Антона. Он едва успевает уклониться, а камушек, врезавшись в стену, оставляет на ней заметную светлую выбоинку.

– Ой, – говорит принцесса без малейшего раскаяния. – Как ты меня напугал.

– А по-моему, тебя еще ни разу в жизни не пугали, – бурчит Антон. Он потирает челюсть, занывшую от фантомной боли: камень мог бы нанести нешуточный удар, если бы он не увернулся вовремя. – Убедительная просьба: будь поосторожнее, лицо симпатичное, но взято на время.