— Все дело в моем замечательном начальнике, — сказал Ральф, возвращаясь на место, к своей порции спиртного. — Клифф Майерс, он как паровоз. Основал компанию восемь лет назад, отслужив на флоте в Корейскую войну. Начал с пары обычных небольших контрактов с военно-морским флотом, потом фирма стала расширяться, и дела все время шли в гору. Удивительный человек! Да, он заставляет людей вкалывать, спору нет, но и сам работает больше всех. Вот увидите: года через два-три он станет самым выдающимся руководителем проектной компании в Лос-Анджелесе, если не во всей Калифорнии.

— Просто замечательно, — сказала Джилл. — И он еще молод?

— Ему тридцать восемь. Совсем не стар для своего бизнеса.

— Обожаю, когда все так, — пылко сказала Джилл. — Люблю, когда мужчина ставит перед собой цель и добивается, чего хочет.

Вуди Старр сидел, с легкой самоуничижительной улыбкой уставившись в свой бокал: он прекрасно знал, что никогда не имел больших амбиций и мало чего добился в жизни, если не считать этого дурацкого сувенирного магазинчика на Голливудском бульваре.

— Он женат? — осторожно поинтересовалась Джилл.

— О да! Прекрасная жена, правда, детей нет. У них прекрасный дом в Пасифик Палисейдз.

— Может, как-нибудь привезешь их сюда, Ральф? Им бы понравилось, как ты думаешь? Мне бы очень хотелось с ними познакомиться.

— Ну конечно, Джилл, — сказал Ральф, хотя на его лице отразилось явное замешательство. — Думаю, они с радостью примут это приглашение.

Разговор перешел на другие темы, потом все надолго свелось к шуточкам и болтовне ни о чем или к понятным только посвященным намекам на старые добрые времена, которых Джек понять не мог. Он выискивал возможность покинуть компанию, прихватив с собой Салли, но она явно наслаждалась происходящим и все время смеялась, так что ему оставалось лишь набраться терпения и улыбаться.

— Послушай, Джилл, — сказал Кикер, возникнув в дверях гостиной, и тут Джек впервые заметил, что мальчик обращается к матери по имени. — Мы есть-то будем?

— Не жди меня, Кик. Пусть Ниппи тебя покормит. Мы скоро закончим.

— …И этот дурацкий разговор по поводу обеда повторяется у них каждый вечер, — сказала Салли, когда они с Джеком уже ехали в машине на побережье. — Кикер всегда спрашивает: «Мы есть-то будем?» — и она каждый раз дает ему один и тот же ответ, как будто это не каждый день происходит. Иногда Джилл садится за стол в пол-одиннадцатого или в одиннадцать вечера, когда еда уже никакая, но к этому времени они все уже настолько пьяные, что это не имеет значения. Если б ты видел, какие куски мяса они выбрасывают! О господи, если б у нее было чуть больше… даже сама не знаю чего. Мне просто хочется… впрочем, неважно. Мне так много всего хочется…

— Я знаю, — сказал он, сжимая рукой ее тугое бедро. — Мне тоже хочется.

Они довольно долго ехали молча, потом она спросила:

— А Ральф тебе понравился?

— Не знаю. У меня не было возможности с ним поговорить.

— Надеюсь, ты узнаешь его лучше. Мы с Ральфом давно дружим. Он очень милый.

Джек вздрогнул в темноте. Раньше он не слышал, чтобы она использовала это выражение или еще какую-либо из этих вздорных фраз, характерных для шоу-бизнеса: «очень приятный человек», «женщина с сильным характером». Но ведь она родилась на окраине Голливуда, долгие годы проработала в голливудском агентстве, целыми днями слушала, как говорят здешние обитатели. Стоит ли удивляться, что их манера говорить проникла и в ее речь?

— Ральф — гаваец, — пояснила она.