Тристан вспомнил о матери, но тотчас же попытался выбросить ее из головы. «Сейчас не время о ней думать, — говорил он себе. — К тому же не следует забывать о том, что она когда-то отвергла меня, — пусть даже сейчас она и не солгала…»

Тут к нему подъехал Баррет. Взглянув на замок, шериф спросил:

— Может, уже настало время, милорд?

— Да, Баррет, почти настало. Как только мы проникнем за ворота, я поведу половину нашего отряда в зал, а ты со всеми остальными будешь отбивать атаки людей Найджела. А потом вы должны окружить центральную башню замка, чтобы никто из сторонников этого мерзавца не выскользнул и не увез с собой Хейд.

— Да, милорд, но если…

Тут откуда-то с запада донесся топот копыт. Шериф какое-то время с беспокойством прислушивался, потом спросил:

— Милорд, а не могли Найджел призвать наемников для обороны замка?

— Не знаю, Баррет. — Тристан пожал плечами. — Но если моя мать сказала правду, то он не ожидает нас так скоро.

Вскоре на пологом склоне холма появился отряд воинов, и их, судя по всему, было не менее двух сотен. Внезапно от отряда отделился всадник, направивший своего коня прямо к Тристану.

— Будьте готовы, — предупредил Тристан своих людей. — Он едет один, но все равно будьте внимательны.

Когда всадник приблизился, для всех стало очевидно, что незнакомец — человек благородного происхождения; под ним был прекрасный боевой конь, а его оружие и доспехи стоили немалых денег. Рыцарь был рослым и широкоплечим, но явно моложе Тристана. Подъехав еще ближе, он снял шлем, и по плечам его разметались черные кудрявые волосы. Глаза же были ярко-синие.

Незнакомец остановил своего коня в нескольких шагах от Тристана, и какое-то время эти двое молча смотрели друг другу в лицо. Потом одновременно спешились, и темноволосый рыцарь, протянув руку, проговорил:

— Я приехал, как только смог собрать своих людей. Когда нанесем удар?

Крепко пожав руку рыцаря, Тристан ответил:

— Уже скоро. Как только совсем стемнеет.

— Я Николас Фицтодд, — сказал незнакомец. — Тебе ведь знакомо мое лицо?

Тристан молча кивнул — и тут же словно окаменел; лишь подергивание щеки свидетельствовало о том, что он живой человек, а не изваяние.

Тут Николас заговорил снова:

— Я сразу узнал тебя, Тристан Д'Аржан. Ведь ты — мой брат.

Эти слова младшего брата вывели Тристана из оцепенения. Он привлек Николаса к себе и заключил в объятия.

— Да, конечно… Мы с тобой братья, — прохрипел Тристан, похлопывая Николаса по спине.

У Баррета от волнения перехватило горло, и он отвел глаза. Точно так же поступили почти все воины Тристана.

Наконец братья разомкнули объятия и одновременно откашлялись, скрывая свое волнение.

— Я сейчас прикажу своим людям присоединиться к тебе, — сказал Николас. Шагнув к своему коню, он забрался в седло.

Час спустя отряды соединились, а затем братья обсудили план штурма, чтобы действовать согласованно. А стражи на стенах, конечно же, давно уже поняли, что всадники, собравшиеся у замка, вскоре начнут штурм.

Поглядывая на брата Николаса и Баррета, Тристан остро ощущал отсутствие Фаро, с которым участвовал в сотнях сражений.