Внезапно ее пронзила острая боль — словно отрезвляющая струя ледяной воды. Ошеломленная, Хейд распахнула глаза. Но, увидев лицо Тристана в капельках испарины, увидев любовь и нежность в его глазах, она тотчас же забыла о боли и, полностью доверившись ему, устремилась вместе с ним к вершинам блаженства.

Прижимая к себе своего воина, Хейд чувствовала себя по-настоящему счастливой. Целуя его, она шептала ему о своей любви и слышала ответные признания.

Движения Тристана становились все более яростными и неистовыми, и Хейд, изгибаясь всем телом, устремлялась ему навстречу, раз, за разом сливаясь с ним воедино. Наконец, содрогнувшись одновременно, они замерли. И в тот же миг Хейд услышала, как Тристан прошептал:

— Я люблю тебя, Хейд. О, как же я тебя люблю…

Почувствовав, как глаза ее наполняются слезами счастья, Хейд заморгала — и вдруг увидела, как над лесом появилась яркая звезда. И казалось, что звезда эта смотрит на них с Тристаном с ласковой улыбкой и посылает им свое благословение.

Эпилог

Первый день нового 1077 года

Гринли-Мэнор, Англия

Младенец снова заплакал, требуя к себе внимания, и Хейд с вздохом поднялась с постели. Выпуская жену из объятий, Тристан тоже вздохнул — ему ужасно не хотелось отпускать ее от себя.

Приблизившись к колыбели, Хейд улыбнулась. Ласково глядя на рыжеволосую малышку, проговорила:

— Выходит, тебя ни в коем случае нельзя оставлять одну? Да, леди Изабелла?

Девочка в ответ что-то залопотала, и Хейд со смехом подхватила ее на руки, затем быстро прошлепала по холодному полу, чтобы снова устроиться в теплой постели.

Тристан с улыбкой приподнял для них одеяло.

— Конечно, она не хочет оставаться одна. И в этом ее явное сходство с матерью.

Изабелла тут же принялась сосать грудь матери, а та, лукаво взглянув на мужа, проговорила:

— Теперь мы заняты, а тебе следует подумать о своих делах.

Тристан пожал плечами и поцеловал жену в губы.

— Боюсь, что и ты не помнишь обо всех своих делах.

— Гм… — Хейд ненадолго задумалась. — Это ты про Берти, не так ли? Думаешь, она сердится на меня из-за того, что я еще не навестила ее? Ведь они-то с Фаро часто к нам приезжают…

— Нет-нет, не сердится. Она понимает, что тебе требуется время, чтобы собраться с силами и посетить Сикрест. Думаю, что они с Фаро скоро снова к нам приедут. — Тристан улыбнулся и добавил: — Вчера я получил от него весточку. Твоя сестра снова ждет ребенка.

— О, Тристан!.. — в восторге воскликнула Хейд. — Как это замечательно! Теперь у крошки Джейми будет братец или сестрица, и они смогут вместе играть!

Первенец Фаро и Солейберт Джеймс, или Джейми, появился на свет год назад, и в ребенке удивительным образом сочетались, белокурая красота матери и смуглое очарование отца; у малыша были мягкие светло-каштановые кудри и огромные темно-карие глаза.

Все восторгались малышом Джейми, но более всех — леди Эллора, она очень изменилась после рождения первого внука. Вильгельм предоставил Тристану право наказать ее по своему усмотрению, но Хейд, в конце концов, уговорила мужа не изгонять Эллору из ее дома — ведь она и так слишком много страдала в жизни. И это решение оказалось весьма разумным, потому что леди Эллора обожала своего внука, а Фаро и Берти считала хозяевами Сикреста. И она гордилась тем, что муж ее дочери — особа королевской крови.

— Странно, что Фаро решил остаться здесь, — в задумчивости пробормотала Хейд.