— Слышу, что приближаются всадники, — сказал он тихо. — Думаю, это Фаро и остальные. Они возвращаются в Гринли. Может, хочешь продолжить путь? Присоединимся к ним?

Хейд очень хотелось присутствовать при встрече Берти с Фаро, хотелось видеть встречу Тристана с матерью и братом, а также обнять Минерву и поблагодарить ее за все, сказать ей, как сильно она ее любит. Но она уже твердо решила, что этой ночью останется здесь, на лесной прогалине.

— Ах, не уверена, что сегодня у меня хватит на это сил, — солгала Хейд. — Не остаться ли нам на ночь здесь, если это возможно?

— Хорошо, я скажу им, что мы с тобой задержимся, — ответил Тристан. — Будем отдыхать, сколько ты пожелаешь. — Он провел ладонью по ее щеке. — Дорогая, можно оставить тебя одну ненадолго?

— Да, конечно, — кивнула Хейд.

Она с улыбкой смотрела ему вслед, пока он не скрылся за деревьями. Потом, приподняв попону, осторожно потрогала свои израненные ноги. И вдруг со смехом подбросила попону вверх, и та, сама собой, расправившись, медленно поплыла по воздуху, а затем улеглась неподалеку от костра. Хейд снова рассмеялась и пристально посмотрела на костер. Пламя тотчас же взметнулось к небу, и вокруг стало совсем светло.

Хейд же, осмотревшись, направилась к ручью. Какое-то время она шла вдоль берега, потом остановилась и, чуть помедлив, зашла по щиколотку в воду. Вода оказалась холодная, но необыкновенно приятная, и Хейд тотчас же почувствовала, что ноги у нее уже почти не болят.

Снова осмотревшись, она провела ладонью по волосам, а затем стала раздеваться. Бросив платье и нижнее белье на траву у берега, Хейд зашагала по лунной дорожке, пересекавшей ручей, точно мостик.

Тристан быстро шагал по тропинке, направляясь к прогалине, где оставил Хейд. В одной руке он держал мешок с провизией, а в другой — кожаную бутыль с водой. Тристан только что виделся с Фаро и сказал другу, что присоединится к нему попозже, когда Хейд немного отдохнет и наберется сил.

В какой-то момент ему вдруг показалось, что в лесу стало гораздо светлее, словно небольшой костерок, который он развел, увеличился за время его недолгого отсутствия в несколько раз и превратился в ревущую стену пламени. Да, теперь он уже прекрасно видел это пламя — костер действительно стал больше.

Тристан зашагал еще быстрее, ему ужасно хотелось увидеть Хейд, хотелось услышать ее голос, хотелось целовать ее снова и снова…

Ступив на прогалину, он замер, похолодел… Костер действительно весело потрескивал, и свет его заливал все вокруг. Но Хейд нигде не было, она исчезла. Кожаная бутыль и мешок с едой выпали у него из рук. Рванувшись к ручью, он громко закричал:

— Хейд, где ты?! Хейд, ты меня слышишь?

Уже приближаясь к ручью, Тристан увидел мерцание воды между деревьями, и ему вдруг представилось, что Хейд, возможно, оступилась и упала в воду, возможно, ударилась о камни головой и теперь… О Боже, неужели он найдет сейчас ее бездыханное тело?!

— Хейд, отзовись! — снова закричал Тристан.

Остановившись у берега, он осмотрелся и вдруг заметил на траве, у самой воды, кучу грязного тряпья. Вроде бы ее одежда… Но где же сама Хейд?

Тристан поднял голову — и у него перехватило дыхание.

Хейд стояла в ручье совершенно обнаженная, и ее длинные волосы, потемневшие от воды, струились по плечам. И при этом казалось, что все тело ее излучает свет, чудесное серебристое сияние.

Не в силах вымолвить ни слова, Тристан любовался стоявшей перед ним обнаженной красавицей. А она, не замечая его, изредка наклонялась, чтобы плеснуть на себя немного воды. Вода тоненькими ручейками стекала по ее телу, а оставшиеся капельки сверкали, словно бриллианты.

Наконец она повернулась к Тристану и улыбнулась ему — улыбнулась так, как будто звала к себе.