Девушка посмотрела на лорда Найджела с недоумением, и тот выпалил:

— Завладеть замком Гринли можно лишь в том случае, если Д'Аржан вызовет недовольство короля — или умрет.

— Но как же Берти? — в ужасе прошептала Хейд.

— А что Берти? Если Д'Аржан умрет, Солейберт станет свободна. Она еще молода, и у нее будет возможность снова выйти замуж.

Хейд молчала, и Найджел, поднявшись на ноги, подошел к ней и тихо проговорил:

— Дорогая, за нее не беспокойся. Твоей, задачей будет только сбор сведений, которые мне нужны для того, чтобы убедиться, что смерть Д'Аржана все-таки наступит, даже если кузнец этой ночью и оплошает.

В груди Хейд закипела ярость.

— Милорд, я не могу выбрать… — перебила Хейд.

— Тихо, помолчи. — Найджел прижал палец к ее губам. — Я не требую, чтобы ты приняла решение сейчас же. Но подумай об этом в последующие дни, моя прелесть. Мне надо получить от тебя ответ до прибытия лорда Тристана, если только он не будет лежать мертвым у себя в Гринли.

Найджел склонился к девушке, и она почувствовала его дыхание у себя на губах.

— В любом случае мы с тобой должны заключить соглашение. Я оказываю тебе большое доверие, предоставляя выбор, прекрасная Хейд. Хотя я мог овладеть тобой прямо сейчас, если бы это входило в мои планы.

— Нет! — Хейд рванулась к выходу, но Найджел крепко ее удерживал.

Снова посмотрев ей в глаза, он проговорил:

— Ты придешь ко мне по доброй воле, когда наступит время.

В следующее мгновение Найджел прижался губами к ее губам. Когда же он отпустил ее, Хейд отступила на шаг и утерла рукавом губы. Из глаз ее хлынули слезы, а лорд с ухмылкой заметил:

— Сомневаюсь, Хейд, что кузнец Дональд будет обращаться с тобой с такой же учтивостью.

С этими словами он отвесил ей насмешливый поклон и, резко развернувшись, вышел из конюшни.

После ухода лорда Найджела Хейд медленно опустилась на грязный пол. Тело ее содрогалось от рыданий, а губы жгло огнем после отвратительного поцелуя Найджела. Она то и дело утирала слезы, но они снова и снова катились из ее глаз.

Хейд пыталась овладеть собой, пыталась успокоиться, но у нее ничего не получалось. Перед ней постоянно возникали видения — ангельская улыбка Берти, избитая до смерти жена кузнеца и омерзительная ухмылка лорда Найджела. Но самым ужасным был образ Эллоры, пронзительным голосом выкрикивавшей слово «шлюха».

«Шлюха, шлюха, шлюха!» — звучало у нее в ушах, и этот жуткий крик Эллоры прекратился лишь после того, как Хейд, лежавшая на полу конюшни, затихла в изнеможении.

Подобраться к воротам Сикреста незамеченным было для Тристана совсем нетрудно — особенно после того, как его посланцев уже пропустили во двор замка. Он оставил своего коня в некотором отдалении от замка под надзором верного Фаро (на сей раз оба они были в самой обычной и неприметной одежде).

Воспользовавшись смятением среди стражей и слуг, Тристан смешался с толпой и теперь без помех наблюдал за обитателями замка, а также прислушивался к их разговорам. Многое из того, что говорили люди, весьма его огорчало. Было совершенно ясно: лживые россказни о его жестокостях вызывали страх у обитателей Гринли, перемещенных сюда на время. И, конечно же, многие из них не хотели возвращаться.

— Я слышала, что одну деревню он сжег дотла, — говорила дородная простолюдинка своей подруге, — И не оставил жителям ни малейшей надежды на спасение. Убил большую часть людей, а вместо них всюду посадил ублюдков Вильгельма. Да-да, повсюду, от Шотландии до Лондона.

— Да, верно, — согласилась собеседница толстухи. — Говорят также, что он ездит в компании с дьяволом, способным предсказывать будущее.