Тихонько всхлипнув, Берти вынула из рукава носовой платок и прижала к дрожащим губам. Эллора же похлопала дочь по руке, стараясь успокоить. А лорд Найджел тем временем продолжал:

— И еще я хотел бы тебе напомнить: твое поведение на свадебном пиру представляет особую важность. Ты не должна опозорить меня проявлением бурных чувств или истериками. И, конечно же, ты согласишься на любые условия, которые будут тебе предложены. Да-да, согласишься и станешь выполнять их неукоснительно.

Найджел надолго умолк, словно о чем-то задумался. Он, пристально взглянув на Солейберт, вновь заговорил:

— И должна молчать, пока к тебе не обратятся. А когда это произойдет, твои слова не должны расходиться с моими. Достаточно ли ясно я выразился?

Девушка кивнула; она с трудом сдерживала слезы. Хейд ужасно хотелось вмешаться в разговор, но она понимала, что ничего этим не добьется.

А лорд Найджел, в очередной раз улыбнувшись, с легким поклоном повернулся к жене.

— Не желаете ли что-нибудь добавить, миледи? — спросил он.

Эллора утвердительно кивнула, и ее муж, отступив на несколько шагов, уставился на Хейд с плотоядной ухмылкой. Девушка на мгновение пожалела о том, что не ушла, но тут же устыдилась своего малодушия.

— Так вот, дочь моя… — начала Эллора. — Хотя мысль о браке и о том, что ты покинешь дом, огорчает тебя, ты должна сделать все возможное, чтобы произвести на лорда Тристана самое благоприятное впечатление.

Эллора умолкла и взглянула на мужа, стоявшего у стены. Когда же она снова повернулась к дочери, на лице ее появилось выражение нерешительности.

— Да, ты должна произвести благоприятное впечатление. Поэтому, согласно моему распоряжению, кухарка будет выдавать тебе одну миску еды в день, не более. И прекрати таскать из кухни лакомые кусочки, понятно?

Солейберт подняла глаза на мать и жалобным голосом проговорила:

— Ты хочешь уморить меня голодом?

При этих словах Эллоры Хейд почувствовала, что лицо ее заливается краской. Однако заявление Найджела привело ее в ярость.

— Откровенно говоря, я очень сомневаюсь в том, что ты умрешь от голода, милая падчерица, — проговорил он с усмешкой. — Думаю, ты согласишься с тем, что у тебя вполне достаточно плоти, так что ты без труда сумеешь сохранить силы на несколько недель.

Следовало отдать должное Эллоре — она густо покраснела. Солейберт же, тихонько вскрикнув, стремительно выбежала из зала и помчалась вверх по лестнице.

Хейд хотела последовать за ней, но Эллора схватила ее за руку.

— Оставь ее в покое. Со временем она поймет, что это делается для ее же блага.

— Как вы могли?! — возмутилась Хейд, выдергивая руку.

Эллора нахмурилась:

— Как ты смеешь так говорить со мной, незаконное отродье?! — Она шагнула к девушке и со злобной усмешкой прошипела: — Ты, наверное, предпочла бы, чтобы она жирела и оставалась прикованной к тебе вместо того, чтобы процветать и быть госпожой в собственном замке. — Приблизившись к Хейд вплотную, Эллора продолжала: — Ты завидуешь, потаскушка! Ты пытаешься скрыть свою ревность и зависть под напускной заботой, а сама заришься на ее завидного жениха!

— Вы недостойны, называться матерью, — сказала Хейд, невольно сжимая кулаки.

Эллора с изумлением уставилась на девушку. Потом лицо ее исказилось от гнева, и она завопила:

— Ты шлюха и дочь шлюхи!

Она подняла руку, чтобы ударить Хейд.

Стремительно приблизившись к жене, лорд Найджел сжал ее запястье и проговорил:

— Держите себя в руках, миледи.