— То, что ты видишь на своей руке, — свидетельство твоей подлинной гнусной натуры, — сказала Минерва. Выразительно тыча в Найджела узловатым пальцем, она нараспев проговорила:

Дева, мать и старая карга, Опасайтесь вы врага! Злом, что миру ты даришь, Сам себя потом сразишь. Повторю хоть тридцать раз вот и все — окончен сказ.

Старуха умолкла, а смертельно бледный Найджел смотрел на нее, не в силах пошевелиться, и в ушах у него все еще звучало проклятие Минервы.

— Убирайся в пекло! — выкрикнул он, наконец срывающимся голосом.

Минерва запрокинула голову и разразилась серебристым смехом. Найджел, окинув взглядом толпу, резко развернулся и побежал к замку. Некоторые из его людей последовали за ним. Оставшиеся же с любопытством поглядывали на незнакомого рыцаря, Минерву и Хейд.

Когда Найджел скрылся из виду, Хейд снова повернулась к Тристану.

— Значит, вы — Тристан Д'Аржан, лорд Гринли? — спросила она, глядя в синие глаза рыцаря, так хорошо знакомые ей по снам.

— Да, — кивнул Тристан. Он внимательно смотрел на девушку, но вместо радостного удивления она прочла на его лице отвращение. — А вы — Хейд из Сикреста, дочь лорда Джеймса.

Хейд тоже кивнула и, тихонько всхлипнув, прошептала:

— К тому же вы жених моей сестры.

Тристан криво усмехнулся и пробормотал:

— А вы связались с человеком, желавшим моей смерти.

Глава 9

Хейд шагала следом за старым пони, на котором ехала Минерва. Старые кожаные башмачки нисколько не защищали ноги девушки. При каждом шаге в них попадали крошечные, но очень острые камешки, и ей постоянно приходилось останавливаться, чтобы вытряхнуть их, а потом снова догонять Минерву и всех остальных.

Уже близился рассвет, но по-прежнему царила ночная тьма, потому что все небо было затянуто тучами. Но не одна Хейд страдала во время этого путешествия из Сикреста в Гринли. Матери безуспешно пытались успокоить кричавших младенцев, а дети постарше тихонько вздыхали — всех их неожиданно разбудили среди ночи. И ночью же все эти люди — их было более сотни — собирали свои вещи и грузили на повозки, которые теперь медленно катились по дороге, ведущей к замку Гринли.

Было здесь и несколько повозок с зерном, вяленым мясом, бочонками с элем и вином, а также маслом и сыром — все это, по мнению Тристана, принадлежало ему по праву.

Баррет, сидевший на своем боевом коне, ехал рядом с первой повозкой, а по другую сторону повозки находился темнокожий человек по имени Фаро. И Хейд не сколько раз замечала, что чужеземец поглядывает на нее с презрением, причем было ясно: причина этого презрения в отношении к ней самого лорда Тристана. После того как они выехали из Сикреста, он ни разу даже не взглянул на нее, и Хейд с удивлением думала: «Неужели это тот самый человек, который так нежно обнимал меня во время нашей первой встречи в конюшне?»

Поглядывая на него время от времени, Хейд горестно вздыхала, и у нее было такое ощущение, будто ее окровавленное сердце вырвали из груди. Всего за несколько коротких часов все в ее жизни изменилось: оказалось, что человек, по которому она томилась, долгие годы, и которого наконец-то нашла, обязан был по условиям королевского декрета жениться на ее сестре Берти.

«А я даже не успела попрощаться, — думала Хейд. — Не успела сказать Берти, что мы скоро увидимся». Внезапно она споткнулась и, упав на пыльную дорогу, почувствовала, что не в силах подняться, не в силах больше идти. Хейд всхлипнула и закрыла глаза, стараясь сдержать слезы.

И тотчас же к ней подъехала Минерва на своем пони.

— Ох, девочка моя, вставай, — сказала старуха.