Она долго медлила с ответом. Наконец пробормотала:

— Но ведь глупо оставаться в Гринли, когда Найджел так близко… — Хейд не сомневалась, что Дональд выполнит свою угрозу, если она откажется помогать Найджелу. Хотя, с другой стороны, если Вильгельм все-таки отменит свое решение и Тристан обретет свободу, лорд Найджел уже не будет представлять опасности. Но что в таком случае произойдет с Берти? Позаботится ли о ней ее таинственный возлюбленный — или ее вернут обратно в Сикрест, обреченную на позор и гнев Найджела и Эллоры?

— Хейд, пожалуйста, — Тристан поцеловал ее в уголок рта, — не покидай меня сейчас.

Она закрыла глаза и, прижавшись к нему, прошептала:

— Тристан, я не… не знаю. Видишь ли, все это слишком… — Она умолкла, не в силах найти подходящие слова, чтобы выразить свои чувства.

— Останься хоть ненадолго. — Он снова ее поцеловал. — Останься, а потом посмотрим…

И тут Хейд вдруг почувствовала, что все прежние мысли покинули ее. А тело словно наполнилось силой из какого-то таинственного древнего источника, и сила эта придавала ей храбрости и решительности. «Ну чего, же я боялась? — спрашивала она себя. — Неужели я действительно хотела оставить Тристана?»

Внезапно раздался ужасный грохот, и Хейд, вздрогнув, отпрянула от Тристана. Но он посмотрел на нее с удивлением и проговорил:

— Это всего лишь Баррет. Он вернулся из Сикреста, чего ты испугалась, дорогая?

Хейд сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться.

— Да-да, конечно, — прошептала она, отводя глаза. — Ты должен идти.

— Не уйду, пока ты не дашь мне слово, — решительно заявил Тристан. — Мы ведь с тобой договорились? Ты останешься в Гринли, пока не вернутся из Лондона мои гонцы?

Хейд молча кивнула.

— Нет, скажи это, — потребовал Тристан.

— Клянусь, что останусь в Гринли до тех пор, пока не будет получен ответ Вильгельма. А потом ты отправишь меня в Шотландию?

— Да, если ты этого пожелаешь. — Тристан лукаво улыбнулся и прижался губами к ее лбу. Отстранившись, прошептал: — Приходи сегодня вечером ко мне в спальню. Придешь?

Хейд уставилась на него в изумлении.

— О чем ты говоришь? Конечно, не приду!

— Не придешь? А у меня кое-что для тебя есть!

— Не сомневаюсь, — пробурчала Хейд. — Поэтому и не приду.

Тристан запрокинул голову и расхохотался. Потом развернулся и направился к дверям башни.

— Идем, Хейд! — крикнул он, обернувшись. — Клянусь, что не трону тебя, если ты этого не захочешь.

«Беда в том, что именно этого я и захочу, — думала Хейд. — И я ничего не смогу с собой поделать».

— Что же ты молчишь?! — крикнул Тристан, подходя к двери. — Значит, придешь?

— Посмотрим, — ответила Хейд.

— Я буду ждать! — Тристан подмигнул ей и, снова улыбнувшись, исчез за дверью.

— Входи! — раздался голос Солейберт.

Переступив порог, Хейд вошла к сестре. Берти, сидевшая у окна, даже не обернулась, и было видно, что ее что-то тяготит; более того, казалось, что она изрядно похудела.

— Добрый день, сестрица, — сказала Хейд.

Тут Берти, наконец, повернулась к ней и пробормотала:

— Добрый день, Хейд. А я сначала подумала, что это мать.

— Так вот почему ты прячешься в своей комнате, Берти.