Почему-то она очень устала морально. За вчерашний длинный день и сегодняшнюю бурную ночь. Ей хотелось упасть в своей «берлоге» на любимый диванчик с плюшевым пледом и как следует отоспаться.

Да, переехать к Шарлю — это здорово, она абсолютно не сомневается в правильности этой затеи, но… Но словно какой-то искуситель нашептывал ей на ухо:

— Останься, только тут тебе по-настоящему хорошо.

— Глупости! — громко возразила Эвелин и тут же испуганно оглянулась: сейчас все решат, что она сумасшедшая, стоит разговаривает сама с собой.

— Останься, останься! Ведь только тут бывает рассвет… А там — все утро тень.

Она помотала головой, словно отрицая услышанное, повернула ключ в двери и медленно нажала на ручку. А может, правда остаться? Эвелин прислонилась лбом к косяку и замерла в раздумьях.

Вот сегодня она загадала желание. Если оно сбудется, значит, на новом месте это тоже «работает». Если нет — она будет лишь изредка приходить к Шарлю и оставаться с ним. Впрочем, нет. «Лишь изредка» с этим мужчиной невозможно. «Это — не подарок. Это — жизнь», — сказал он сегодня утром про их отношения. С ним надо или каждый день, или сразу расстаться и уехать далеко-далеко, чтобы больше не вспоминать и не видеть.

— О да! — сказала она почему-то вслух.

— Что именно?

Эвелин вздрогнула от неожиданности.

— Черт! Бернар, ты меня так совсем уморишь! Что тебе здесь надо?!!

— Прости, Эвелин. Я вообще-то шел к тебе.

Она заметила, что он сегодня в костюме, безупречно выбрит и благоухает каким-то очень приятным парфюмом.

— Зачем?

— Я хотел тебя поздравить.

Эвелин не хотелось, чтобы он видел ее лицо, ее глаза… Женщину обычно выдают следы бурно проведенной ночи. Бернар это непременно заметит. С другой стороны, вчера в кафе все было и так более чем понятно.

— Сейчас не самое лучшее время, Бернар. Вечером будет праздник в нашем кафе.

— Вот как? Ты решила все-таки его устроить?

— Да. Мы с Шарлем договорились. Там будут… Я их не всех знаю, но… Мне в общем-то все равно, мои друзья далеко отсюда.

— Ну да. Понимаю. А что, Шарль решил взять на себя роль распорядителя?

— Бернар, ради бога, не начинай заново! Мне вполне хватило вчерашнего выступления!

— Извини, — он опустил голову, словно нашкодивший мальчик, и прищурил один глаз. — Мне очень стыдно за вчерашнее. Я вел себя как идиот.

— Ну… Может, и не как идиот. Но твоя ревность перешла всякие границы. С чего вдруг? Ты же утром говорил, что не строил в отношении меня никаких планов?

— Это я так говорил? — Он улыбнулся. — Да, говорил. Но потом напился и… Давай забудем это. Я обещаю больше никогда не устраивать ничего подобного.

— Давай. — Она тоже смущенно улыбнулась. — Что у тебя там? Подарок? — Эвелин кивнула на небольшую, перевязанную бантом коробку у него в руке.

— Да.

Она, улыбаясь, протянула руку:

— Ну ладно. Давай сюда.

— То есть можно до вечера не ждать?

— Можно.

Бернар вручил ей подарок.

— О. Не очень тяжелая. Что там?

Он пожал одним плечом:

— А ты посмотри.

Эвелин развязала бант, раскрыла упаковку и увидела коробку с небольшой цифровой фотовидеокамерой. В первые секунды она потеряла дар речи:

— Бер… Бернар… Ты… с ума сошел, что ли?

— Тебе не нравится?

Эвелин отступила назад, распахивая глаза еще шире:

— Она сколько стоит?

— Не важно.