— Не надо мне документов… Просто я никогда не слышала про твоего ребенка и жену.

Бернар стал серьезен:

— А я ни с кем не говорил на эту тему.

— Почему?

— Зачем? Это моя биография, и она никого не касается. Но если тебе так интересно, могу рассказать в подробностях.

— Не сейчас.

Эвелин вздохнула и подумала, что этот человек ко всему прочему еще и мешок с сюрпризами. Только пока непонятно, приятными или не очень. Хотя… Кое-какие сюрпризы сегодня оказались весьма приятными. Она непроизвольно провела кончиками пальцев по губам и отвернулась. Бернар понял, о чем она думает.

Несколько секунд в нем происходила сильнейшая борьба: уйти сразу или, может… Если Эвелин ответит ему взаимностью — значит, в его жизни начнется новая, и самая серьезная, веха. Если она его прогонит, значит — это конец.

И он испугался.

Он понял, что еще не готов получить от Эвелин окончательный ответ. Да к тому же это было бы эгоистично: что он хочет от нее, измученной, пережившей такой стресс, к тому же… к тому же она еще не рассталась с Шарлем. Он и сам не понимал, что означает «еще», но был уверен, что скоро это произойдет.

Бернар встал, давая понять, что на сегодня это — все.

— Ну… Спокойной ночи?

— Спокойной… ночи.

Она лежала в постели — такая домашняя, уютная и… желанная. Бернар провел рукой по глазам и сказал более решительно:

— Эвелин, мне действительно… Я очень устал.

— Хорошо, иди. — Она вылезла из-под одеяла и опустила на пол свои длинные, немного худые ноги в смешных пижамных штанишках до колен. — Я закрою дверь.

Бернар подумал, что при ее смуглой коже и черных волосах бирюзовый цвет только выигрывает. И что он обязательно попросит надеть ее эту пижамку, когда они будут жить вместе… Нет. Об этом лучше не думать.

Он поспешно отвернулся и пошел к выходу.

— Завтра я никуда не иду? — спросила Эвелин как ни в чем не бывало.

Бернар нехотя взялся за ручку двери:

— Слушай, я все хотел спросить: зачем ты туда пошла? В снег.

— Тебя искать.

— Меня? А зачем? Тебе что, не было страшно?

— Было. Вот поэтому и пошла.

— Надо было сидеть в вертолете.

Она пожала плечами:

— Мне казалось, что в вертолете страшно, а с тобой — не страшно.

В глазах Бернара вспыхнуло что-то, и несколько секунд он внимательно смотрел Эвелин в лицо.

— Глупая…

А потом поцеловал в щеку и вышел.

8

Она понимала, что надо зайти к Шарлю. Весть о приключившемся с ней, скорее всего, разнеслась уже по всей базе, и он конечно же знает, что они вернулись, а значит — ждет ее.

Ждал ее всю ночь, и сейчас — тоже. Неприятная мысль царапнула ее сознание: а почему, собственно, Шарль сам не пытается найти ее? Почему он не волнуется, не задается вопросами, не бегает по номерам? Он мог бы закатить сцену ревности Бернару…

Эвелин вздрогнула. А что, если… А что, если он уже решил, что она сегодня ночевала с Бернаром? Ведь они вернулись вместе, живут рядом… Тогда Шарль подумает, что между ними все кончено, и обидится… Но тогда тем более непонятно. Если мужчина так думает, то он должен… Правильно! Сначала удостовериться, что не ошибся. А потом… Правильно! Все-таки закатить скандал. Или устроить драку.

Но Шарль вообще не показывается. Что это означает?

Эвелин начала судорожно собираться. Сегодня, к сожалению, она опять не смогла встретить утро, потому что банально проспала.