— Слушай, Бернар! Мне совершенно нечего тебе сказать. Я иду к Шарлю, пропусти меня, пожалуйста! Или тебе доставляет удовольствие вечно стоять между нами?

Он шарахнулся в сторону, будто всерьез чувствовал себя уличенным в этом.

— Эвелин, почему ты такая жестокая? Ты же знаешь, мне обычно доставляют удовольствие совершенно другие вещи.

Как же он надоел со своей любовью!

— Все женщины жестокие. И тебе это известно лучше остальных. А что касается других вещей… Почему я должна знать, что тебе доставляет удовольствие? Почему? Кто ты мне?!! — Она кричала все громче, и на них начали оборачиваться любопытные коллеги.

— Эвелин, успокойся.

— Кто ты мне? Муж? Брат?..

— Эвелин.

— Ну хорошо, я доставлю тебе удовольствие. Слушай! Сейчас я иду к Шарлю, чтобы забрать свои вещи. Я ухожу от него. Теперь доволен? Теперь ты счастлив?

Бернар смотрел на нее, и Эвелин казалось, что он сейчас расплачется.

— Ну? Что же ты не скачешь от радости? Что же ты не скажешь свое любимое «я же говорил»! Ты ждал этого! Ты мечтал об этом! Вот пожалуйста, твои мечты сбылись: я несчастлива, потому что ухожу от любимого мужчины! От любимого, Бернар. Слышишь? Любимый — он! А не ты!

Эвелин посмотрела ему в лицо. Оно было непроницаемым. Наверное, она сделала ему больно. Но остановиться уже не могла:

— Ну что ты молчишь?!! Почему ты больше не говоришь мне, что ему нужно только мое тело, а моя душа его не интересует? Я это и так знаю, Бернар! Только я знаю и еще кое-что! Да! Тебе тоже нужно мое тело, а на мою душу тебе наплевать!.. И не спорь со мной!.. Вы все такие!

— Я не собираюсь спорить. Только ответь мне, пожалуйста, на один вопрос. В чем конкретно я перед тобой виноват?

Эвелин обошла его и, ничего не ответив, направилась к лестнице. Потом обернулась: Бернар стоял на месте в той же позе, опустив голову, словно его ударили по лицу.

— В том, что ты мужчина!

Шарль тоже не понимал, в чем он виноват, когда Эвелин пришла к нему и молча принялась ходить по комнатам и собирать свои вещи.

Во-первых, она разозлилась, стоя перед дверью, потому что он долго не открывал. Наверное, выпроваживал через веранду ту девицу. Или скрывал какие-нибудь улики. Эвелин было уже наплевать, в каких они отношениях, она стремилась поскорее избавиться от этих болезненных переживаний, вычеркнуть Шарля из памяти.

— Что происходит? — повторял он с точно таким же выражением, что и Бернар, чем лишь добавлял масла в огонь, потому что «все мужчины одинаковые», и Эвелин лишь бесновалась, шагая из угла в угол.

Она собрала одежду, ноутбук в отдельной сумке… Все. Кажется, все.

— Ну я пошла.

Шарль потерял терпение. Он встал возле двери, расставив руки в стороны, и объявил:

— Никуда ты не пойдешь, пока не соизволишь объяснить, что происходит.

— Я от тебя ухожу.

— К… Бернару?

Ей показалось, что в глазах вспыхнули тысячи фейерверков от ярости. Сейчас от Шарля ничего не останется, подумала Эвелин.

— Спокойно. Спокойно, Эвелин. Я просто спросил.

Она медленно выдохнула и сказала:

— Нет. Я ухожу к Джеймсу Бонду.

Шарль вздрогнул, перевел взгляд себе под ноги, и, секунду поразмышляв о чем-то, произнес:

— Ну что ж, это хорошо. В смысле… Что ты уходишь к такому хорошему парню, как Джеймс Бонд. Ну а я-то чем тебе не угодил?

— Ты? Почему же, ты угодил… Просто…

— Просто что? — Шарль подошел к ней и притянул к себе за талию.