Но, придя в свой номер и начав раскладывать все по местам, Эвелин машинально открыла сумку с ноутбуком… и вдруг поняла, что он горячий на ощупь.

Почему это он горячий? В последний раз она включала его два дня назад. Заряжен он был хорошо и подпитки не требовал. Значит… Значит… А может, у нее уже у самой плавятся мозги?

Медленно и осторожно, словно в этом действии сосредоточился весь смысл ее жизни, Эвелин включила ноутбук. Она знала, что надо делать, чтобы узнать, кому и зачем понадобился ее компьютер, и поэтому не сильно удивилась, когда увидела список последних открытых файлов.

Так и есть! Дата открытия — сегодняшняя. Утро. Вся база документов местной экосистемы, с которой она работала на Баффиновой Земле, была совсем недавно скопирована на съемный носитель.

И тут она вспомнила! Она вспомнила, что не давало ей покоя в обстановке комнаты Шарля, когда она утром сидела там одна. Ее ноутбук!

Ноутбук стоял на столе и был включен. Но Эвелин не заострила на этом внимание: слишком привычной для глаза казалась картина — рабочий стол и включенный ноутбук. Только ее самой, сидящей рядом, в этой картине не хватало… Потому, что работал за ним Шарль. Интересно, он часто им пользовался в ее отсутствие? Наверное, каждый день.

Эвелин была настолько шокирована, что не испытывала ничего, кроме безграничного удивления. Вот зачем Шарль так поспешно предложил ей переехать к нему с вещами! Вот зачем он милостиво выпроваживал ее каждое утро «посмотреть восход», чтобы хотя бы на полчасика остаться одному.

Во всяком случае, теперь все вставало на свои места и объяснялось. Значит, когда начал жить с ней, он преследовал совсем иные цели, нежели личные отношения. Значит, он имел в виду совсем не секс, когда сказал той девчонке, что получил от Эвелин все, что хотел…

А хотел он лишь документы. Ведь он ищет сенсацию. Ведь он журналист. Да, прежде всего Шарль — журналист, мечтающий прославиться, а не мужчина, мечтающий любить и быть любимым.

Эвелин в отчаянии упала на диван и проплакала навзрыд примерно час. Ей было наплевать, что через дверь в коридоре, наверное, все слышно и что бедолага Бернар может прийти на ее рев и снова начать утешать ее, глядя ей в лицо своими грустными влюбленными глазами…

И вдруг Эвелин поняла, что больше всего на свете ей сейчас хочется именно этого. Чтобы Бернар ее утешал и смотрел на нее своими грустными влюбленными глазами. Он один способен ее утешить. А заодно она должна сообщить ему, как боссу, о том, что информация украдена.

Эвелин встала с дивана и, едва утерев слезы, бросилась бежать в сторону рабочих помещений. Плевать на то, что она зареванная бежит по улице! Плевать, что тушь размазалась и все оглядываются! Раз уж она тут такая одиозная личность, о которой все говорят (если верить Шарлю), то ей уже терять нечего. Тем более сегодня она существенно добавила красок к своей репутации, когда устроила в коридоре громкий скандал с Бернаром.

Ей было плевать на все! Она хотела только одного: чтобы Бернар оказался на месте и один.

Бернар был на месте и один. Эвелин ворвалась в его кабинет, с разбегу свалив два стула и какой-то прибор.

— Привет! Есть срочный разговор! Бросай все дела, ты упадешь в обморок, что я тебе сейчас скажу!

Бернар оторвал взгляд от монитора, казалось, не обратив внимания на разрушительный эффект от ее появления.

— Привет.

Эвелин выдохнула, чувствуя, что на этот раз он не склонен беспрекословно ей повиноваться.

— Э-э-э… Бернар, ты меня слышал? У меня потрясающая новость: Шарль…

— Я больше не обсуждаю с тобой Шарля, — сказал он, вставая из-за стола и меланхолично поднимая все, что Эвелин уронила по дороге.