Часть ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Глава 1

В оптимистическом настроении я задумал план, как еще больше поправить дела. Без Ютанк я чувствовал себя по ночам одиноким и несчастным. Мне казалось, я твердо знаю, что ей придется по душе.

Я задумал совершить спокойную, приятную поездку на охоту. Я купил автоматическое дробовое ружье «Франчи Делюкс» еще во время прошлого визита. Тридцатидвухдюймовый ствол двенадцатого калибра, трехдюймовые патроны «магнум» с полной набивкой, пятизарядный магазин. Я никогда еще из него не стрелял. Рассчитанная на крупную дробь нулевого номера диаметром 0,33 дюйма, эта штука была в самый раз для охоты на певчих птиц.

Стрельба по певчим птицам в Турции запрещена, об этом нет и речи. У них на сей счет странные понятия. Зато круглый год можно охотиться на волка, рысь и кабана. А сейчас открылся сезон охоты на дикую европейскую кошку, лисицу, зайца, кролика, утку, куропатку, вальдшнепа и перепела. Хитрость заключается в том, что ты делаешь вид, будто охотишься на вышеперечисленную дичь, а потом, быстро развернувшись, подбиваешь певчую птицу и объясняешь, что, мол, подвернулась под руку. Мое разрешение было в полном порядке. Микроавтобус «форд», хоть и не идеально, но бегал.

На дикой природе заполыхают искрящиеся костры бивуаков. А какая обстановка подходит для Ютанк больше всего? Будучи дикаркой из пустыни Каракумы, она, конечно же, придет в восторг от мужчины, если тот сумеет настрелять и принести домой дичи, которой можно наполнить старый горшок для мяса, пока она сама сидит у костра и ждет. Я живо представлял себе, каким обожанием зажигаются ее глаза, когда я появляюсь, сгибаясь под тяжестью диких канареек или других подобных им пичужек. Первобытный инстинкт, что поделаешь. В моих учебниках по земной психологии он называется атавизмом.

В каждом человеке живет пещерный дикарь. Хотя Фрейд и обосновал иной закон, но человека всегда будет тянуть назад, к первобытным инстинктам, как и всякого другого хищного зверя или иное животное. Так что видите – мои надежды имели под собой некоторые основания. В Турции существует также охота на медведя, и хотя было бы заманчиво притащить его тушу в лагерную стоянку, колотить себя в грудь, изображая великого охотника, пристрелить это животное не так-то просто. Если вы его только слегка раните, вам несдобровать. Лучше, думал я, будить ее впечатлительность дикими канарейками – можно настрелять их целую кучу, чтобы зрелище было неотразимым.

С моей точки зрения, все было тщательно продумано. Я заработал отдых. «Аппарат не раздает публично медалей, поэтому, – решил я, – пусть эта поездка будет мне возмещением за успешно проделанную работу». За планированием ее я провел два приятных дня.

Несомненно, к этому времени Ютанк уже простила мне мою вспышку. Пострадавший мальчуган все еще находился у нее, другой тоже. Но, честно говоря, что уж такого особенного я сделал? Слегка ткнул пацана в нос. Нельзя же плакать об этом до бесконечности.

Я осведомился у Карагеза: нет, Ютанк не выходит из своей комнаты уже два дня – с тех самых пор, как уехал Сильва. Я прислушивался у ее садовой стены: в саду ни разу не прозвучал смех. Ну что же. Ее просто необходимо будет развеселить.

Я написал коротенькую записку следующего содержания: «Ютанк, восхитительное, прекрасное существо. Приглашаю тебя на долгую приятную охотничью прогулку. Я настреляю певчих птиц, и ты сможешь приготовить их на лоне природы». Я знал, что атавистическая часть ее натуры откликнется на этот призыв.