|
По причине какого-то сумасбродства это общество ставит жизнь ниже силы. Это бредовая философия, имя которой материализм, или механицизм. Она ошибочна. Пока это общество не порвет с ней и не избавится от влияния этой примитивной чепухи, ему ни за что не выжить. Ведь именно жизнь управляет силой. Именно жизнь задает направление вещам. Материя не может управлять материей – у нее нет никаких целей. Жизнь не является продуктом материи, она ее хозяин! Ты хочешь, чтобы это общество проникло в космос? Тогда начинай считать, что жизнь может управлять силой. Ты хочешь, чтобы эта культура выжила, тогда пойми, что именно жизнь управляет силой. Всякий, кто утверждает обратное, не только делает для тебя из этой планеты ловушку, он также пытается уничтожить ее.
– О Боже, – проговорил Изя. – По-вашему, нам лучше перестрелять всех психологов и прочих материалистов? – Я не говорю о том, что кого-то надо застрелить, хотя идея, может быть, и неплохая. Они поймали вас на этой планете в капкан! – Мне претит насилие, – ответил Изя. – Простите, мистер Джет, но вы говорили, что хотели видеть меня по поводу преобразования материи. Хеллер оглянулся на свой огромный стол и сделал широкий жест рукой: – Что ж, вот вам пара преобразователей материи. Там лежали два металлических предмета, совершенно одинаковых. Они состояли из множества деталей и запутанных проводов. А, это были как раз те самые демонстрационные машины для средних школ, которые он достал из ящика в Коннектикуте, – модели для обучения. К ним прилагались стержни для электроразрядов и мешочки для улавливания газа. Хеллер поднял одну из них. Трое девушек живо продирижировали тремя отвертками и предложили их Хеллеру. Он взял инструмент у одной, а две другие покрутили своими и положили их обратно. Он приступил к разборке предмета. Протянул руку – снова дирижерские жесты – и еще несколько инструментов оказалось у него на столе. Хеллер стал загромождать деталями стол перед Изей. При этом он говорил: – У меня их два. Так что ничего, если один я разберу. Эпштейн уставился на лежащие перед ним детали – их было около сорока. Хеллер взял в руки неразобранное устройство. – Теперь смотрите сюда. – Он показал на верхушку. – Наверху вы устанавливаете стержень из чистого углерода. Машина путем атомной конверсии разлагает его. Кислород выходит с этой стороны, а водород – с другой. Эти два провода – для выхода электрозарядов. – Ух ты! – только и мог сказать Изя. Хеллер вытянул руку, и в нее, описав в воздухе замысловатую траекторию, опустилась ручка. – Это простая химия, – сказал он и принялся писать. – Углерод имеет шесть электронов, кислород – восемь, водород – один электрон. Машина просто смещает электроны в атомах. Углерод перестает быть углеродом. В периодической таблице его электроны смещаются вверх и вниз, и мы получаем кислород и водород. Это описывается формулой: С2 – Н4 + О. – Он перекинул листок бумаги Изе. – Кислород и водород, соединяясь, горят. Ясно? – Но ведь... но ведь... – засомневался Изя. – На самом-то деле, – продолжал Хеллер, – количество имеющейся энергии, исходя из электрического потенциала, выше, и планете нужны электродвигатели. Но сейчас почти все работает на двигателях внутреннего сгорания – автомобили и тому подобное. Это дурацкий вид двигателя. В него заливается горючее, чтобы получить тепло, а затем требуется система охлаждения, чтоб это тепло ликвидировать, тратя его впустую. Но люди, похоже, привыкли к нему. Мы же будем пользоваться этим. Данная машина производит кислород и водород из углерода, а на этой планете запасы его почти неисчерпаемы – что и требовалось доказать. |
