– Любой углерод? – Изя раскрыл рот от удивления.

– Конечно. Нефть, асфальт, старые травы, тряпки. Объем газа – именно газа, а не газолина, – получаемого из единицы твердого вещества, составляет миллиард единиц. Газ занимает ужасно много пространства. Итак, помещаете углерод здесь, сверху, устанавливаете по обе стороны машины баки с искусственным давлением для улавливания газа, здесь – рычаг для регулирования подачи углерода наверху, тут – клапан, служащий акселератором, регулирующим поток газа в сам двигатель, – и дело в шляпе.

– Только не в моей, – печально сказал Изя. – Мне понадобятся подробные чертежи, где была бы видна каждая деталь.

Хеллер вздохнул, протянул руку, сделав какой-то знак пальцами, и одна из девушек церемонно установила чертежную доску, вторая помахала, как флагом, листом чертежной бумаги и приколола его на доску, третья продирижировала двумя ручками, прежде чем Подать. Работа у Хеллера пошла быстро и гладко. Он начал от руки рисовать совершенно точные чертежи с земной символикой, да так стремительно, что рука становилась неясным пятном. В воздухе взвился и лег на доску еще не один лист бумаги, и не одна еще ручка, проделав витиеватый путь дирижерской палочки, была подана Хеллеру. Вскоре у него насчитывалось пятнадцать законченных чертежей, включая общий и отдельных частей аппарата.

Внезапно Изей будто бы овладела деловая лихорадка. Он стал свертывать чертежи, попросил оставить ему одну из моделей, закипела работа, и устройство было собрано заново. Изя взял его и бережно убрал в ящик.

– Я это все запатентую, – сказал он. – Припишу анонимной группе инженеров. Нельзя, чтобы ваше имя упоминалось здесь – из-за этого мистера Гробса, понятно. – Он подумал. – Мне кажется, патенты следует регистрировать от имени корпорации «Транснациональная». Она у меня в руках.

– Патентуйте, – разрешил Хеллер. Неужели он, дурак, не понимал, что Изя крадет его патент? – Я должен работать над другим. Мне нужно сделать баки, и как только испытаю автомобиль на новом горючем, поставлю и на нем бак.

– Давайте, мистер Джет, действуйте. Но чтобы не прослеживалось никакой связи между вашей работой и этими компаниями или «Транснациональной».

– Это я обещаю, – сказал Хеллер.

Три девушки исполнили что-то вроде танца, и одна из них сказала:

– А можно нам теперь съесть мороженого с содовой? Нам пора возвращаться в школу владения дирижерской палочкой.

– Дайте им содовой, – сказал Хеллер, и бармен приступил к работе.

– Эй, а правда, он симпатяга? – сказала одна, садясь на табурет.

Ба, да они вовсе и не его секретарши – а студентки школы на том же этаже. А изящные девушки, которые раньше были в баре, наверное, из школы моделей. Они выпрашивали мороженое с содовой! Типично для Нью-Йорка с его упадком нравов. Бармен принес Хеллеру безалкогольное швейцарское пиво. Только тот собрался пригубить его, как в дверь ворвался мужчина, сопровождаемый свитой с чемоданчиками. Портной!

– Очень прощу прощения, сэр, – сказал портной. – Я бы подождал вашего возвращения, но вся производственная линия застопорилась.

Хеллер выпил немного пива. К нему приблизился ассистент портного с голубым костюмом типа комбинезона с отворотом, смело застегивающимся на груди. Подошел еще один, держа незаконченный костюм – точно такой же.

– Дело в цвете, – сказал портной. – Мы разошлись во мнениях насчет цвета. Голубой цвет более воздушный, но тут нам пришла в голову мысль о крови.

– О крови? – удивился Хеллер.

– Ну да.