Чудеса! Ровно в час у четвертого помощника секретаря в конторе мистера Гробса в здании нефтяной компании «Спрут» выдалась свободная минута, и он согласился встретиться со мной.

Я, разумеется, принял душ, наложил повязку на ушибленное место и нарядился в костюм, в котором я больше всего был похож на следователя ФБР. Я привел в порядок свои документы и ровно в час, со шляпой с широкими провисающими полями в руках, сидел перед зарешеченной и защищенной пуленепробиваемым стеклом конторкой четвертого помощника секретаря в особом отделе мистера Гробса в здании компании «Спрут». В час пятнадцать он вернулся с обеда. Я предъявил свое удостоверение так, чтобы ему было видно сквозь стекло. Он сел за стол и сказал:

– Извиняюсь, но насчет Сената мы сегодня не получали никаких распоряжений.

– Вам лучше дать мне встретиться с мистером Гробсом, или смотрите – вы очень пожалеете! – припугнул его я.

Он снова внимательно посмотрел на мое удостоверение.

– Служебный вход в подвале, – сказал он.

– Мне нужно видеть мистера Гробса, – твердо сказал я.

– Мистер Гробе только что вернулся с важного совещания. Он очень устал! Меня ваш тон шокирует!

– Ты сейчас возьмешься за эту дудку, милок, и скажешь мистеру Гробсу, что шокирован будет Делберт Джон Роксентер, если я не доберусь до него!

– Вы мне угрожаете? – Он нажал на кнопку. В дверь позади меня ворвались двое вооруженных охранников.

– Ты скажешь Гробсу, что я пришел сюда предотвратить скандал! Иначе это разлетится по всем газетам.

Охранники схватили меня.

– Что за скандал? – спросил четвертый помощник.

– Семейный, – отвечал я, сопротивляясь.

Четвертый помощник поспешно поднял руку, останавливая охранников. И вовремя – они почти выставили меня за дверь.

Чудеса!

Две минуты спустя охранники доставили меня в контору мистера Гробса. Ее хозяин высох еще больше. Видимо, жизнь его не щадила – он казался морщинистей чернослива.

– Ну, что там насчет скандала? – спросил он.

Я взглянул на охранников. Гробе кивнул, те обыскали меня и, забрав мой пистолет, ушли.

– Дешевое горючее, – сказал я.

– Это еще не семейный скандал.

– Станет им, если я не повидаюсь с Делбертом Джоном Роксентером. Дешевое горючее может уничтожить все состояние семьи.

Адвокат с Уолл-стрит обдумал мои слова и спросил:

– Такое уж дешевое?

– Еще дешевле, – сказал я. – В результате долгого и тщательного расследования раскрыт подлый заговор.

– Кто знает о нем?

– Я и Шалбер. Но ему неизвестны подробности. Я пришел прямо в штаб-квартиру, когда у меня не осталось сомнений.

– Что за горючее?

– Это я скажу Делберту Джону Роксентеру.

– Э, нет. Вы скажете мне, а я передам ему.

– Все так говорят, – раздраженно проворчал я. – Этот материал не дороже песка. Думаете, расскажу кому-то еще? А Роксентеру хотелось бы этого? Это противоречит старому семейному принципу: «Не доверяй никому!»

– А, – задумчиво протянул он, – понимаю, что вы хотите сказать. Мистер Роксентер твердо придерживается курса семейной политики. Какова же ваша собственная ставка? Я должен быть уверен, что это честная сделка.

– Личная месть врагу, – ответил я.

Это имело смысл. Такие вещи были ему понятны. Но он еще колебался.

– Все-таки мне кажется, что вам лучше рассказать об этом мне. Другого пути к мистеру Роксентеру у вас нет. Ни одного.