Он взял у меня список. Вид у него был сконфуженный.

– Ну, что еще – что вам непонятно?

– Я не знаю, как звонить по одному из этих телефонов!

Я выхватил у него список и снова положил в карман. Сразу было видно, что с ним каши не сваришь.

– Сделаю это сам!

Я открыл дверь, собираясь выйти.

– Вам на виллу не обязательно идти пешком! – крикнул он мне вдогонку. – Вас отвезут на моей машине!

И, чтоб ему провалиться, на подъездной дороге я увидел новенький автобус и шофера в форме, который услужливо открыл для меня дверцу, спрашивая:

– Куда желаете, Султан-бей?

Я сказал ему, чтобы он проваливал ко всем мусульманским чертям, и зашагал на виллу пешком. Это им будет наукой!

Ходьба остудила мой пыл. Я размышлял: у Прахда деньги утекают рекой, а поступает – ни (...)! Что делать со списком? Международные телефонные разговоры прослушиваются Агентством национальной безопасности. Отсюда звонить, наверное, безрассудно: это может навести на след наемных убийц или даже специалистов «мокрых дел» из ЦРУ, что еще хуже, а я за этот вечер наемными убийцами сыт по горло. И тут я придумал, что делать. Я написал четкие указания: использовать посыльных и ни в коем случае не пользоваться телефонами. Я написал именно то, что следует делать. Закодировав все это, и списки тоже, я побежал по длинному туннелю в офис Фахта.

– Отправить это в нашу организацию в Нью-Йорке, – приказал я, – и немедленно!

– Надеюсь, Султан-бей, вы знаете, что делаете, – сказал он, взяв бумаги. – У нас уже и так столько переполоха, что ни в какие ворота не лезет. Совсем недавно в городе стреляли. Мне только что позвонили. А где были вы?

– В баре, пил коку и могу это доказать.

– Не сомневаюсь, что можете.

Но все же он отнес список к своему аппарату и послал его куда требовалось.

Глава 7

Но с неба моей злосчастной судьбы капать на меня еще не перестало. Когда я уже собрался уйти, Фахт-бей сказал:

– У вас в арестантских камерах есть еще один заключенный. Сегодня днем из публичного дома в Стамбуле звонил капитан Больц. Он сказал мне, что имеет приказ увезти его с собой назад, и велел на всякий случай заковать его еще в одни цепи.

Тик-Так! О боги, неужели долг никогда не перестанет изводить нас?

– Хорошо, – сказал я раздраженно. – Пойду сейчас поговорю с ним.

Я вышел. Машины у меня не было, поэтому я пошел пешком к баракам археологов, хотя вечер был очень холодным. Я разыскал дежурного офицера, и мы вошли в ангар. У камеры он спросил:

– Мне остаться? Его привели сюда в цепях – должно быть, он довольно буйный.

Вот и появилась возможность показать, насколько я мужественный.

– Я с ним справлюсь. Я вооружен до зубов.

Офицер открыл дверь камеры и ушел. Я включил освещение. Тик-Так проснулся, увидел меня и заплакал. У него был прилично помятый вид.

– Шесть кошмарных недель в этом кошмарном звездолете, с этим кошмарным экипажем мерзавцев, которые все лезут и лезут к тебе, – проныл он. – А теперь и вы! – Слезы так и струились по его красивой мордашке.

Я влепил ему пощечину. Терпеть не могу гомиков. Меня от них тошнить начинает. Сама мысль о двух мужчинах, занимающихся любовью, может заставить меня позеленеть!

– У меня две открытки, – сказал я. – Одна для тебя, а другая – для Милашки. Если вы по возвращении не пошлете их по почте, ваших матерей убьют.