Силы небесные! Смеющийся Ботч! Да этот начальник конторских служащих, этот старый дурак в жизни никогда не смеялся. Вот уж, наверное, ужасное зрелище!

– И что же он сказал?

– Мне это было непонятно. Но это касалось вас. Ботч разговаривал сам с собою, он говорил: «Подделка! Вот это да! Вот это да! Замечательно! Подделка! Гриса за это казнят!»

Я похолодел. У Ботча есть против меня улики? Но какие? Единственная подделка, за которую немедленно могли бы казнить, – это сфабрикованная подпись императора на документе! И тут до меня дошло. Эти двое (...) мастеров по подделке в отделе 451 раскололись! Они рассказали Ботчу о тех двух документах, которые я показывал графине Крэк, добиваясь, чтобы она повлияла на Хеллера и убедила его покинуть планету.

Это точно! Меня могут казнить!

Ботч мстит из ревности!

Что делать?

Эти два документа – единственные экземпляры, спрятаны на теле графини Крэк, смертельно опасной графини Крэк, которая никому не позволит прикоснуться к себе! Которая убьет любого, кто осмелится протянуть к ней руки, за исключением Хеллера.

Голова у меня шла кругом. Нужно было время, чтобы подумать! Я снова положил открытки в карман. Тик-Так взвыл, словно от мучительной боли. Я вышел из камеры. Ждущий снаружи офицер стражи признался:

– Во (...)! Слышал я в свое время разных скандалистов, но этот... Теперь понятно, почему его привели в цепях!

– Запри его снова, но держи наготове, – приказал я и пошел по туннелю к себе.

Дело было крайней важности. Судьба просто играла со мной, она уже занесла над головой топор! Что делать, что делать? – неотступно сверлила мысль.

Глава 8

Мой старый учитель, преподававший в Аппарате курс «утилизация мозгов», бывало, говорил: «Когда туземцы опустят вас в кипящее масло и начнут протыкать копьями, тогда самое время приступать к сбору данных» Я прислушался к его совету.

Вечер продолжался. Я сидел у себя в кабинете и пытался думать. Мое внимание привлек видеоэкран. Звука не было – на время отсутствия я его обычно отключал. Я включил звук.

Помех у Хеллера в номера не было. Там собралась компания: Вантаджио, Изя, Бац-Бац и, конечно же, сам хозяин. Время, похоже, было как раз предобеденное. У Вантаджио на коленях лежал большой атлас, открытый на карте мира. Сначала я подумал, что он оседлал свою любимую лошадку – политическую-науку.

– ...Вот что такое «демократический процесс»: политики дают народу то, чем сами не владеют, для того, чтобы их избрали. Сечешь, малыш?

Хеллер кивнул. Бац-Бац сказал, что без виски не понять.

– А коммунизм, – продолжал Вантаджио, – это когда народу запрещается что-либо иметь, чтобы комиссары могли заграбастать все, что им хочется. Вот основные различия между демократией и коммунизмом. Сечешь, малыш?

– Да, – отвечал Хеллер. – Политическая наука – замечательный предмет.

– Верно, – согласился Вантаджио. – Политика – это главным образом хапанье, и политическая наука дает вам хороший шанс хапнуть первым.

Изя оглядел собеседников с извиняющимся видом и попросил:

– Прошу вас, нельзя ли нам вернуться снова к Генеральному плану?

Я насторожился. Я знал, что «Генеральный план» есть нечто такое, о чем мне следует знать больше. Раньше я не уловил его сути.

– Многие ли из этих стран, – продолжал Изя, – зависят от голосов избирателей?

Вантаджио взял атлас и, повернув его так, чтобы присутствующие могли лучше видеть, показал пальцем:

– Давайте для начала возьмем Англию.