|
Иль не выдержал, выпростал руку из под юбок своей дамы, поцеловал её и ссадив красотку с коленей на лавку, мигом перемахнул через стол, хотя это и не было достойно графа. Он тут же выхватил меч и встав напротив хохочущего во весь голос изрядно пьяного монаха, и сам принялся проделывать фехтовальные движения в стиле тайцзицюань, многократно усложнённые перебросами меча из руки в руку, за спину и закручиванием его вокруг тела. Отец Вастос при этом наносил удары нагинатой по нему, а Иль ответные по прыткому монаху, отчего девушки то и дело взвизгивали, опасаясь, что сейчас чья-то голова слетит с плеч на пол и веселью наступит конец, но оба фехтовальщика были не лыком шиты и как-то умудрялись уклоняться. Наконец сверху прибежала Дизия и громко крикнула:
— Ну, вы, умники, хватит железками размахивать. — Показав девицам роскошное платье золотой парчи с алым лифом расшитым крупным, розовым жемчугом, она крикнула ещё громче — Ну, красотки, кто хочет получить самое лучшее платье моей госпожи и десять даргов золотом в придачу? Таких отважных девиц нашлось несколько, но только двоим платье баронессы Велины де-Курден могло прийтись впору. Возникало замешательство. Нужно было решать, какая из девиц пойдёт под нагинату и святой отец, тонзура которого блестела от пота, нашел самое оригинальное решение из всех возможных. Он зажмурил глаза, несколько раз обернулся вокруг своей оси ткнул пальцем наугад. Открыв глаза, он громко и весело воскликнул: — Ты первая! — Второй же девушке он сказал — А ты получишь свои десять даргов золотом завтра, но сначала я схожу к портному и куплю у него для тебя самое дорогое платье. Девица воскликнула: — Но его же нужно примерить! — Ладно, разберёмся и с этим, а сейчас, дочь моя, постой в сторонке! — Смеясь воскликнул монах и заорал нечеловеческим голосом — Здесь появится когда-нибудь хоть один музыкант? Тут же сквозь толпу пробилось трое музыкантов, один с лютней, второй с инструментом вроде скрипки, но с пятью струнами и побольше, а третий с бубном, увешенном колокольчиками. Бубнист был молодым парнем, а его коллеги уже довольно пожилыми мужчинами. Он поклонился и спросил: — Что нам играть, святой отец? Отец Вастос рявкнул в ответ: — Наверное не «Ангелы на небесах», мы не в храме, сын мой! Давай, врежь плясовую, да, позадористее! Девушка, которой очень хотелось заполучить себе платье с жемчугами, но всё же было страшно, запинаясь спросила: — А мне что делать, святой отец? Тот осклабился и отходя назад воскликнул: — А ты танцуй, дочь моя, и помни, сталь не коснётся твоей кожи потому, что ты будешь хранима господом нашим Дессором! Музыканты заиграли плясовую мелодию, Дизия, как заправский тореадор с мулетой, стала приплясывая играть с платьем и девушка сначала нерешительно топнула башмачком, а потом закусив от напряжения губу начала танцевать. Иль, который уже вернулся за стол, позвенел кошелём с золотом и принялся ритмично хлопать в ладоши. Отец Вастос, заложив нагинату за спину, тоже стал отплясывать что-то вроде джиги и девушка начала плясать веселее. Когда же она крутанулась, то нагината мигом пришла в движение и аппетитный зад девушки мигом оголился. Толпа взревела от восторга. Девица, ощутив, что её попу овевает прохлада, закрутилась в танце ещё быстрее и в каких-то две минуты осталась в одних вязаных чулках с подвязками, немного выше колена, и башмачках, заляпанных грязью, но мужики не долго пускали слюни. Отец Вастос, убрав клинки, мигом закутал девицу лёгкого поведения в простыню, подхватил её одной рукой и взяв за руку вторую, направился к лестнице, приговаривая: — Пойдёмте, дочери мои, я научу вас, как правильно молиться господу нашему Дессору. Дизия смеясь набросила на девушку, завёрнутую в простыню, платье баронессы и воскликнула: — Молиться отец Вастос умеет! И молитвенник у него знатный, так что вы обе не пожалеете, красотки. |
