Серж улыбнулся и сказал:

— Правильно, моя девочка, я собираюсь сделать то же самое и также сброшу годков двадцать, но оставлю прежней свою физиономию и усилю накрутку. Мне очень понравилось быть отцом Туком, ребята. Трахаешь всё, что шевелится и не нужно жениться. Да, это же самая настоящая синекура!

Лора улыбнулась и воскликнула:

— Ребята, хоть у меня и числится на Марсе в мужьях какой-то козёл, я тоже хочу выйти замуж за Лардока. Он мог ускользнуть из рук камеристки, но от Всадницы ему не уйти. Я до сих пор не могу простить ему, как грубо он овладел мною в первый раз, но он всё равно влюблён в меня, как мальчишка.

Сьюзан рассмеялась и воскликнула:

— Лора, а он и есть мальчишка.

Эта затея не обрадовала одного только Иля, который в сердцах плюнул, выматерился по-русски и воскликнул:

— … Ну, вы и даёте, господа! Вы так говорите, как будто это так просто, взять и сжечь пирофоровой гранатой тела друзей.

Серж нахмурился и сказал:

— Вообще-то Иль прав, девчонки. Давайте сделаем всё не так, как предлагает Сьюзан. Мы заедем в какое-нибудь укромное место, оставим Иля с его таратайкой там, где сможет приземлиться шатл, найдём пещеру, заберёмся в неё, выставим таймеры на гранатах на одно и то же время, после чего выключим клоны. Ну, а дальше на станции в отсеке гибернации сработает автоматика и когда мы вылезем из саркофагов, то сначала набьём морду Ральфу, если он попытается удержать нас, а потом залезем в наноробохирургов, прихватим кое-что и вернёмся.

Иль в ответ только молча развёл руками. Через два с лишним часа его друзья разделись догола, взяли каждый по пирофоровой гранате и вошли в узкую, глубокую расселину из которой минут через десять вырвалось наружу пламя, но Иль уже был километрах в двух от этого места. Он остановил тарантас, распряг молламов и от нечего делать принялся вычёсывать из них шерсть. Этим здоровенным мохнатым скакунам очень нравилось это и они стали утробно урчать от удовольствия. Иль проводил с ними в хлеву иной раз по целому дню и порой даже удивлялся тому, какими интересными созданиями со своими собственными, абсолютно не лошадиными привычками они были. Молламы, например, могли встать практически вертикально и ходить на задних ногах совершенно спокойно, пригибая передними верхушки деревьев некоторых пород, листья которых они любили. В отличие от лошадей они были более манёвренными и умели даже ползать на брюхе. В общем если бы не их горб, они были бы просто великолепными верховыми животными, почти такими же быстрыми, как лошади. Во всяком случае в рывках они были очень стремительны, а ещё они были невероятно прыгучими.

Изучая повадки и физиологию молламов, Иль в конце концов пришел к выводу, что их можно поставить под седло. Чуть менее месяца назад он даже смылся на пять дней, поднялся на орбиту и изготовил там двадцать пять комплектов специальной сбруи с совершенно фантастическими сёдлами, которую и хотел вскоре испытать. Благодаря тому, что высота горба у молламов была в среднем шестьдесят сантиметров, такая же ширина, а толщина около тридцати, это позволяло применить седло с пружинами, которое не станет набивать животному спину, но управлять ими тогда можно будет только одним единственным способом, шенкелями, сидя на молламе, как на флайере-коньке. Хотя выглядела такая посадка несколько странно, она давала прекрасные возможности для двуручного сабельного боя, вот только для этого нужны были более длинный сабли и шашки.

Иль провозился с молламами до самой поздней ночи, но так и не смог уснуть и вздохнул с облегчением только тогда, когда приземлился флайер.