|
Поэтому, друзья мои, легко поранить человека я ещё могу, а вот убить — нет. Как только убью я кого-либо, так сразу же треснут скалы Наурии, провалятся степные пастбища и уйдёт она под воду. Долгое время жили мы на своём острове зная о том, что далеко на Севере живут точно такие же люди, как и мы, но лишь изредка находились желающие сесть на корабль и поплыть к вам, чтобы посмотреть, как вы живёте. Однажды мой дед бывал на Ромварене и даже зарыл на нём несколько котлов с золотой монетой, а потом, когда захотел вернуться, сказав трём своим друзьям, что отправляется в новое путешествие, ушел от них подальше, нашел такое место, где никто не найдёт его костей, и принял яд, чтобы умерев здесь, на следующее утро проснуться в своей постели дома. Смерть мне не страшна, друзья мои, так как умерев здесь мне суждено проснуться дома. Я хороший воин, не лучший среди всадников Наурии, но и не последний, но чужой жизни забрать не могу потому, что тем самым навлеку позор на весь свой древний род. Мой дед очень много рассказывал о Ромварене. По всему континенту ему пройтись так и не удалось, но за десять лет он хорошо изучил хотя бы часть Ромварена от Шаргры до Авсарии. Рассказывал он мне и о молламах. Знаете, парни, хотя мой дед и отважный Всадник, а воин он такой, что мне за ним ещё гнаться и гнаться, одного он так и не смог сделать, совладать с молламами и поставить их под седло. Ну, а мне его рассказы о Ромварене и особенно о молламах, были для меня, что соль на свежую рану, я же Всадник, чёрт подери! В общем в один прекрасный день я собрался в дорогу, взял небольшой корабль и поплыл на нём на север тем же курсом, что и мой дед, а когда добрался до нужного залива, то сгрузил свои вещи на деревянный плотик, спустился на него, отправил свой корабль плыть в Наурию, а сам добрался до берега.
Иль замолчал, в таверне царила гробовая тишина. Первым не выдержал отец Вастос и тихо спросил: — Иль, неужто вы, Всадники, и в самом деле не умираете? Парень, похоже, что я встречался в одним из Всадников, ведь это Серж научил меня врачевать людей и даже оставил мне мешок со своими пилюлями. От него я и узнал о Всадниках, но чёрт меня, грешника, побери, мне и в голову не приходило, что та легенда о Всадниках, которые скачут по Великой Степи за Великой Кобылицей серой масти в серебряных яблоках с белоснежной гривой и длинным, как фата невесты, белым хвостом, является правдой. Да, о великом чуде ты нам поведал, граф Ильхем. Рейна, между тем, интересовало совсем другое. Чуть ли не плачущим голосом он воскликнул: — Граф, неужели если ты убьёшь какого-нибудь подонка, то все Всадники погибнут? Это же ужасно! Иль пьяно шатнулся, налил себе в кубок ещё вина, выпил его, громко икнул, после чего не спеша свернул дулю и показав её своему другу, громко сказал: — Вот, видел! Хоть Дессор и творец всего сущего, мы, Всадник, тоже не дураки и потому возле каждого нашего дома стоит большой железный корабль, способный плавать без парусов. Как только наша Наурия утонет, мы с ней на дно не пойдём. Мы при первых же толчках соберём все стада мустангов, так мы зовём диких лошадей, загоним их на корабли и потом поплывём на север, в Суотванз и Ромварен. Так что дудки, Всадники никогда не умрут и будут вечно искать в Великой Степи след Великой Кобылицы. Ну, а пока что я буду делать Всадников из вас, олухов и пешеходов потому, что молламы это тоже жеребята Великой Кобылицы, только очень уж не похожие на свою мамку. Гай Флагор залпом осушил кубок вина и взревел: — Иль, чертяка, расскажи мне про коней! Какие они? — О, старина, кони прекрасны! — Воскликнул Иль, раздвинул перед собой посуду, достал из кармана грифель и принялся быстро рисовать. Через десять минут он нарисовал жеребца, вставшего на дыбы и сказал — Они вот такие, Гай. У меня дома остался ждать меня Принц. Это огромный вороной жеребец, на котором нет ни одной светлой шерстинки, ну, то есть молор. |
