Покончив с делами, Иль направился на тренировочную площадку главного вербовщика и вертопраха его отряда, — святого отца Вастоса. Тот как раз проводил урок физической подготовки и одновременно фехтования с тремя десятками своих новых прихожанок. Этот немолодой уже на вид толстяк, был силён, как молодой молор, подвижен и ловок, как мивха, но при этом ещё и охоч до женского пола настолько, что за ним не могли угнаться граф Ильхем с пятнадцатью его сотниками вместе взятыми. Он взял себе за правило время от времени совершать на большом дилижансе, запряженном восьмёркой самых быстрых молламов, набеги на города Великого Княжества Рабарн. Приехав в какой-нибудь город, распутный монах, поселившись на каком-нибудь постоялом дворе в самом роскошном номере, тут же устраивал загул длиной в три четыре дня, чуть ли не битком набивал свой номер девицами лёгкого поведения, махнувшими рукой на счастливое замужество, а потом, улучив удобный момент, увозил их ночью из города на своём дилижансе. Таким образом отец Вастос сделал Всадницами уже почти полторы сотни девиц, разрушив при этом семь браков, так как сманил девушек практически из-под венца и что самое удивительное, умыкну пять жен и его прощало только-то, что все они страдали бесплодием.

Иль подошел к тренировочной площадке, где отец Вастос муштровал своих девиц, и невольно залюбовался. На поросшей травой лужайке стояло поодаль друг от друга три с половиной десятка высоких, прочных, но шатких и вихлястых табурета, на которых, в лучших традициях древних славянских воинов и казаком зажав между ног обтянутый кожей тяжелый камень, стояли девушки, одетые в белые тренировочные кимоно, не стесняющие движений, и при этом работали с тяжелыми боевыми, удлинёнными шестами, выточенными из тяжелой и плотной древесины везла так, что только свист стоял. Отец Вастос прохаживался по площадке и декламировал им вслух какой-то древний, японский трактат об искусстве владения нагинатой. Ни Иль, ни кто-либо из выпускников школы прогрессоров, а на Веду были направлены одни только парни и девушки европейской наружности, не возражал против этого. Двухлезвийная нагината с выбрасывающимися клинками была страшным оружием. Одна из девушек, толстушка ростом далеко за метр восемьдесят и весом килограммов под сто пятьдесят, вдруг запричитала:

— Отец Вастос, а вы уверены, что молор выдержит мой вес?

Святой отец перестал декламировать трактат и воскликнул:

— Марла, пышечка моя, молор ведь не мужик, уж он-то твой вес выдержит, так что ты можешь ни о чём не беспокоиться. Он и двух таких куколок, как ты, на себе повезёт.

На Иля девушки не обращали никакого внимания, что и было понятно, отец Вастос был очень строг. Он посмотрел ещё несколько минут на то, как девушки работают и крикнул:

— Эй, святой отец, пойдём, дело есть!

Отец Вастос тут же сказал:

— Дочери мои, поработайте ещё часок, затем пробежите три круга и после этого можете быть свободными. — После чего подошел к Илю и буркнул — Чего тебе, сын мой.

— Бери свой дрын, святой отец и пошли со мной, нас ждёт сегодня большая пьянка в «Домашнем уюте». — Когда они отошли подальше от площадки, Иль пояснил — Сегодня, отец Вастос, в твою задачу входит хорошенько меня подпоить и выведать у меня, кто же я такой и откуда прибыл на Ромварен.

Отец Вастос кивнул головой и сказал:

— Тогда надо торопиться, Иль. Нужно сделать так, чтобы ты надрался и начал свой рассказ раньше, чем наклюкаются все остальные посетители таверны Джеба Тибера. Ну, а ещё нам нужно взять с собой всех троих баронов и Гая.