— И в мыслях не было! — праведно возмутился Барс, потом всё-таки признал со смешком. — Нет, в мыслях-то было, но я более-менее здраво смотрю на мир и понимаю, что шансов никаких. Может, тебе пойти к Петровичу в помощники?

— Не выйдет. В этой области мои знания весьма обрывочны и носят исключительно практический характер. Всяческую биохимию и прочие необходимые в этой работе моменты я знаю очень посредственно и только применительно к своему организму. Хоть прямо соглашайся от безысходности на предложение твоего тренера…

— Привяжу к кровати, — недобро сверкнув глазами, пригрозил мужчина. — Пожизненно. Или хотя бы до окончательного осознания и прощания с этой дурацкой идеей.

— Не сердись, я же шучу.

— А вот я — нет, — мрачно хмыкнул он. — Думать забудь об этом предложении, поняла меня?

— Сатрап, тиран и деспот, — рассмеялась я, направляя душ в его лицо. Совершенно по-кошачьи отфыркиваясь, Барс сначала перехватил меня, а потом уже и душ отобрал.

Некоторое время мы откровенно дурачились, устроив в ванне маленький тайфун. Оставалось только порадоваться, что вся выплеснутая за борт вода собиралась в специально для этих целей предусмотренные стоки, а то был неплохой шанс помимо малинового погрома устроить ещё и наводнение.

Всё-таки, этот человек удивительно на меня действует. Последний раз такой лёгкой и беззаботной я чувствовала себя в том самом далёком, так часто вспоминаемом последнее время детстве. Непостижимым образом за жалкие несколько суток у Барсика получилось как будто переписать всю мою жизнь заново, вымарав из неё и Гайтару, и котов, и всё прочее.

Я пыталась взглянуть на себя со стороны и сама не верила увиденному. Это была я, со всем своим опытом, со всеми своими навыками и своим характером, но… несравнимо легче. Как будто до сих пор я как вещмешок волокла на себе свои маленькие жизненные трагедии и неурядицы, вместе сложившиеся в чудовищную тяжесть, клонящую к земле, а потом пришёл этот удивительный человек с по-детски искренней улыбкой и ясными голубыми глазами и одним лёгким толчком опрокинул меня в невесомость. И я, совершенно дезориентированная в новых координатах, отчаянно цеплялась за мужчину, пытаясь найти новую точку опоры. И весь мой груз вроде бы оставался при мне, но совершенно не тревожил и не тяготил.

В конце концов мы, наплескавшись, чистые и пребывающие в прекрасном настроении, выбрались «на берег», и Барсик потянул меня к сушилке. Приобнял за талию, с задумчивой улыбкой разглядывая моё лицо. Я отвечала тем же, положив ладони ему на грудь, и искренне наслаждалась в его объятьях странным чувством защищённости, надёжности и спокойствия.

— Спасибо тебе большое, — нарушая тишину, проговорила я в конце концов, обнимая его за талию и устраивая голову на плече.

— Как ты говоришь, вот сейчас не понял совершенно. За что? — весело уточнил он, обнимая меня крепче и не спеша выходить из ванной, хотя сушилка своё дело уже сделала. Я шумно вздохнула.

— Я не представляю, как можно выразить это словами, да ещё коротко. За то, что ты такой, какой ты есть, появился в моей жизни и с такой лёгкостью её изменил. За то, что показал разницу между жизнью и выживанием и буквально силком заставил выбрать первое. Мне страшно сказать это вслух, потому что страшно спугнуть, но благодаря тебе у меня, кажется, появилось то, что можно считать домом. Не какое-то абстрактное жильё, а то, к чему хочется возвращаться и с чем не хочется расставаться. Мне кажется, мой дом теперь там, где ты.