Развлечение явно началось не только что, и на месте Барсика я бы уже давно не выдержала. Надо же, не ожидала такого терпения. Кажется, я начинаю всерьёз его уважать…

— Мальчики, какие-то проблемы? — полюбопытствовала я, подходя ближе. Чтобы если не загасить конфликт, то хотя бы довести до точки кипения.

— А тебе чего надо, уродка?

— Вали отсюда, убогая! — заржала молодёжь.

Потрясающая неоригинальность и недостаток фантазии.

Но ответить я не успела. Да вообще, честно говоря, ничего не успела; даже понять, что произошло. Вот только что эти четыре идиота стояли вокруг и довольно скалились, а вот — уже лежат в живописных позах на дорожном покрытии, держась за разные места, и тихо стонут, матерясь сквозь зубы.

— Кхм, — только и сумела высказаться я, озадаченно вскинув брови.

— Извини, — виновато развёл руками Барс. — Ничего не могу с собой поделать: не выношу, когда оскорбляют женщин. Дефекты воспитания, что поделать!

— Кхм! — я медленно кивнула. Ничего себе, дефекты! — То есть, тот факт, что они тебя склоняли по-всякому, тебя не задел. А то, что они про постороннюю тётку пару гадостей сказали, это, значит повод для вправления мозгов…

— Если бы я реагировал на всякого, кто пытается меня спровоцировать, мне бы Петрович так мозги вправил, на всю жизнь бы запомнил! — весело хмыкнул мужчина. — Или, как вариант, я бы из тюрем не вылезал.

— А Петрович это…? — полюбопытствовала я в надежде слегка прояснить инкогнито землянина.

— Да так, один хороший человек, — раздосадованно проворчал Барс, явно недовольный собственной болтливостью. — Как успехи?

— Неоднозначно. Поехали, совместим разговор с перекусом, — предложила я. Мужчина спорить не стал, и даже без напоминания, — хотя и с видимой неохотой, — пустил меня за руль.

И снова дорога предоставила возможность обдумать один важный вопрос и утрясти впечатления. Благо, до ближайшего приличного заведения, где можно было за разумные деньги спокойно пообедать, было минут двадцать размеренной езды.

Это был, наверное, первый раз в моей жизни, когда за меня кто-то заступился. Более того, заступился как за женщину совершенно не обязанный делать это посторонний мужчина. Так уж получилось, что в детстве я, — ввиду высокого роста и весьма боевого нрава, — была типичной «пацанкой», да и закончилось это самое детство очень рано. Ближайшее окружение у меня с раннего детства состояло, в основном, из представителей противоположного пола, но защищал за всю жизнь только один человек, и то — не от насмешек и подначек, а исключительно от реального физического вреда.

Ощущения были двоякими. С одной стороны — раздражение и досада. Я и сама вполне могла поставить обидчиков на место, и регулярно делала это до встречи с белобрысым мальчиком с Земли, так что его заступничество воспринималось как посягательство на мою самостоятельность. Но это как раз было ожидаемо и нормально.

А вот определённое удовольствие от такого поступка Барса уже настораживало и тревожило, и вытряхнуть его из головы не получалось. Никакие аргументы не помогали: ни машинальность этого поступка, ни его бессмысленность, ни вероятные последствия всего и сразу, начиная с возможной мести побитых пацанов и заканчивая неприятностями эмоционального характера для меня лично. Тщетно! Мне по-прежнему было приятно, что Барс вдруг воспринял меня не как боевого товарища, а как требующую его защиты женщину.

Кикку мне в задницу! Скорее бы решить проблему этого человека, улететь с Гайтары и навсегда с ним разбежаться. Ещё не хватало вспомнить, что я на самом деле женщина, со всеми вытекающими из этого факта проблемами!

С такими мыслями до кафе я добралась в крайне дрянном настроении, и стоило огромного волевого усилия не сорвать его на главном раздражающем факторе.