Женский стон.

Постепенно усиливающийся, затем всхлипывания. Потом в несколько приемов дыхание восстановилось, и снова начались стоны, постепенно усиливающиеся до предела.

Боль.

Стоны казнимого человека. Вдруг самый громкий вопль замер. Тишина.

Запись была плохого качества и потрескивала.

Металлическое позвякивание.

Голос, утонувший в рыданиях, ужасе и крови, затем последний крик:

«Прошу вас… Ист, нет, нет, не делайте этого, нет, нет, пощадите, нет, нет…»

Крик — такой сильный, что маленькая звуковая колонка просто им захлебнулась, от этого крика задрожал кафель в коридоре, эхо многократно отразило его от стен на нервом этаже. Затем плач и спазмы. Оставив кассету крутиться дальше, Бролен стал думать.

Зачем ты хранишь это под кроватью, Лукас? Это рискованно, не так ли? Зачем, ведь ты такой осторожный?

Ответ был очевиден; частный детектив горько усмехнулся.

Ты хранишь это здесь, чтобы всегда иметь под рукой, когда спишь с сестрой… Так? Включаешь записи, когда занимаешься с ней любовью?

Бролен без отвращения посмотрел на смятое покрывало — это чувство он поборол уже давно. Осмотрел одежду на полках, для верности прощупал ее. Ничего.

— Бролен, ну же, быстрее, уже час, слышите? Лукас может вернуться с минуты на минуту.

На этот раз Бролен ответил — так тихо, словно боялся, что его услышат в соседней комнате:

— Выхожу, дайте мне две минуты.

— У нас нет двух минут, счет идет на секунды!

— Сейчас.

Едва он закончил говорить, как рация снова затрещала. Из соображений безопасности и чтобы не беспокоить попусту Аннабель, он выключил микрофон.

Откинул матрас и убедился, что под ним нет никаких бумаг или фотографий, посветил на перегородку. Постучал. Звук был необычным. Под обоями что-то было. Бролен принялся стучать снова и обнаружил еще одну нишу — у потолка.

Он отступил на шаг и оглядел стену, позади время от времени раздавались крики.

Вдруг он увидел, что с потолка до пола по обоям протянулись две складки. С первого взгляда их не было заметно. Детектив немного потянул ткань обоев в одну сторону, затем в другую.

Покрывавшая стену полоса бумаги отвалилась.

Под ней была закреплена штора, двигавшаяся по металлическому карнизу.

Словно многоглазый паук уставился на Бролена ледяными глазами. Он дышал ужасом, готовый сожрать неосторожного любопытного, рискнувшего заглянуть сюда.

Несколько десятков фотографий, приклеенных к стене.

Бролен пару раз глубоко вдохнул, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце.

Часы на приборной панели показывали 13:06.

Где же он?

Аннабель застегнула бомбер, вышла из машины и побежала по следам детектива. Добралась до заднего двора, осмотрела ангар с системой вентиляции. Заметила лежавший на канистре висячий замок.

— Бролен? — прошептала она.

Куски мяса, холод. Аннабель увидела, что дверь позади нее на три четверти закрылась, стало совсем темно.

— Бролен? — повторила она немного громче.

Почему он остается в темноте?

Где он?

Подняв воротник куртки, она произнесла в микрофон:

— Бролен, вы меня слышите? Где вы? Надо убираться. Я в ангаре, ищу вас. Если вы меня слышите, возвращайтесь в машину, я тоже иду туда. Поняли?

Сквозь помехи пробился голос, но разобрать слова было невозможно.