Гвардии полковник Чеботаев расправил плечи и снял трубку красного телефонного аппарата. Быстро набрав на дисковом цифронаборнике номер, он принялся ждать ответа.

— Ветров, у тебя кто завтра в колонне пойдёт? Пришли одного взводного ко мне. Дело есть, — сказал он коротко.

Спустя несколько минут дверь открылась, и в кабинет вошёл молодой офицер с чуть опухшим, но живым лицом и любопытными глазами.

— Товарищ гвардии полковник, гвардии старший лейтенант Трошин по вашему приказанию прибыл, — отрапортовал он.

— Вот, знакомься. Это Алексей Владимирович Карелин, корреспондент газеты «Правда». С завтрашнего дня пойдёт с вашей колонной. Прикрепляется к твоему взводу. Обеспечить, разместить, экипировать, как родного.

— Есть, — чётко ответил Трошин, коротко взглянув на меня.

Мы вышли из кабинета, а замполит остался о чём-то ещё переговорить с командиром.

— Давай знакомиться. Алексей, можно Лёха, — протянул я руку Трошину.

— Здравия желаю, товарищ журналист. Борис, но можно и Боря, — чуть улыбнулся тот.

Мы медленно шли к модулям, где размещались офицеры бригады. Эти строения — своего рода визитная карточка войны. Сборно-щитовые домики с несколькими комнатами, в которых проживал личный состав подразделений. Солдаты жили менее комфортно.

В воздухе стоял запах солярки, а также готовящихся блюд на кухне. По запаху — макароны с тушёнкой.

— Тут всё просто. Постель найдёшь, вода во флягах. Не царские условия, но, как говорится, у нас тут не Балашиха, — провёл меня до модуля Трошин.

— Что вообще скажешь по обстановке?

— А что ты знаешь? — спросил взводный.

— Немного. Иначе бы не спросил.

Трошин покачал головой и повёл меня дальше. Чего все такие скрытные? Всё равно правда вскроется.

— Завтра выезд. Колонна идёт на Газни через Калат и Шахджой. Последние две колонны разбили в районе Нагаханского поворота. Как правило, духи на востоке не высовываются.

— Не думай, что я паникую, но у любого правила есть исключения, Борь.

Трошин промолчал. Мы с ним как раз подошли ко входу в модуль.

Внутри помещение представляло собой коробку с четырьмя койками и столом.

— Не Метрополь, но жить можно.

В дверь постучались, и на пороге появился солдат со сложенной формой. Это была «прыжковка», которую обычно носили ребята из отдельных отрядов специального назначения. Этот комплект формы был уже почти белого цвета. Настолько выгорел на солнце.

— И откуда такая? — спросил я, намекая, что «прыжковкой» обеспечивались подразделения спецназа.

— Это из моих личных запасов. Досталось от товарища. Правда, по росту это уж как попадёт или не попадёт.

Комплект формы был постиранный и выглаженный. Не стал я спрашивать, где так подготовил свою форму Трошин.

— Оружие только трофейное можем выдать. Есть АКМы, которые у духов забрали. Его и дадим, согласен?

— Вполне.

Трошин оставил меня располагаться, а сам ушёл по служебным делам.

После ужина в столовой, который состоял из макарон, перловки и компота из сухофруктов, Трошин меня познакомил с нашим соседом по комнате — ротным капитаном Артамоновым. Втроём мы пили крепкий чай на вечерних посиделках рядом с модулем.

— Эх, если б не «нитка» на завтра, посидели бы не с чайком. Ты ж подготовился, Алексей? — спросил у меня Артамонов, назвав колонну на местном жаргоне.

— Товарищ капитан, я ж в армии не первый год.

— И в Афгане тоже, — поднял указательный палец Трошин.

— Завтра пойдём сначала через наши заставы. Грузы доставим. Затем уже на Калат. На повороте кишлак, его мы зачищали трижды, так что там теперь голое поле, — объяснил Артамонов.