— Вон там.

Я достал карту, сравнил с координатами.

— Вот наша цель. За деревней, вдоль насыпи. Если разложить в шахматном порядке, можно накрыть зону в 200 на 300 метров. Три залпа даёшь и отход.

— Сколько у нас времени? — спросил Аббас, глядя на часы.

— 20 минут на полную подготовку: ориентация, настройка углов, проверка прицелов, сверка с дальномером.

Он кивнул.

— Аллах с нами, — тихо сказал кто-то из сирийцев, подготавливая первую мину.

— И Бог артиллерии, — добавил я, продолжая наблюдать за изредка появляющимся столбом дыма.

Вскоре всё было готово, подносы с минами аккуратно были разложены у брони. Я стоял рядом с Аббасом, присев за корнем старого дерева, торчавшего из земли.

Ещё до начала развёртывания один из ребят, по согласованию с Аббасом, ушёл на фланг — влево, по линии лесопосадки, метрах в тридцати от основной позиции. Там, с небольшой возвышенности, занял наблюдательную точку. Именно он отвечал за визуальное подтверждение цели.

Через пару минут голос Мусы прозвучал в рации:

— Цель визуально подтверждена. Направление одиннадцать часов от меня. Расположены за деревней, вдоль насыпи, между двух лощин. Три единицы. Расчёты на месте, движения минимальные. Освещение нерегулярное, но идёт работа на позициях.

Аббас слушал рацию, не отрываясь от дальномера.

— Цель принята. Координаты и направление подтверждаю. Угол падения минус восемь. Поправка по ветру две единицы вправо.

Он повернулся к расчёту.

— Наводка. Выставляй уровень. Горизонт по визиру.

Наводчик начал сверяться с линейкой угломера.

— Есть. Горизонт выставлен. Расчёт готов!

Аббас перевёл на меня взгляд. Я коротко кивнул:

— Огонь!

Глухой хлопок разрезал тишину. Миномёт дёрнулся, как будто выдохнул.

— Вижу цель, — подтвердил Муса. — Вся батарея открыта. Позиции оголены.

— По готовности — огонь! — продолжил командовать Аббас.

Каждый член расчёта действовал слаженно. Один проверял линию уровня, другой настраивал подъёмный механизм, третий уже держал мины наготове. Первая фугасная пошла в ствол, тяжёлая, с длинным хвостовиком.

— Заряжено.

— Огонь!

Снаряд ушёл в небо. Через десять секунд последовала вспышка на позиции врага. Второй выстрел угодил чуть левее. Третий пришёлся ровно в одну из САУ. Огонь вспыхнул сразу.

— Прямое, — тихо сказал я. — Хорошо ложится.

Миномёт пыхтел, дым стелился полосами. Каждый выстрел, как гвоздь в крышку гроба вколачивался туда, где был враг.

Когда последний выстрел ушёл, и на позиции врага уже полыхали как минимум две установки, Аббас опустил дальномер.

— Уходим.

Макмат ушёл с позиции спешно и без лишнего шума. Мы начали двигаться на запасную точку. Всё шло по плану: короткая огневая, отход, новая точка и добивание. Второе окно уже было рассчитано заранее. Пока у противника хаос, нам нужно работать.

— Дальше встанем западнее, за перелеском, — сказал Аббас, сверяясь с картой.

— Лучше восточнее. Там овраг, из него поработаем, — предложил я.

Муса шёл впереди, проверяя путь. Я держался рядом с машиной, но пешим ходом.

Пыль под бронёй сыпалась, как мука. Я оглядел позицию, на которой осталось выжженная трава и пустые ящики. Следы оставались чёткими. Враг, если он не слеп, считает их сразу.

Я прошёл рядом с бронёй, когда послышался писк, похожий на комариный, только в сотни раз громче.

Первый разрыв был точно в ту точку, где десять минут назад стояли миномёты. Грудой взметнулась земля, фонтан из камней и дыма. Второй удар пришёл с интервалом в три секунды, чуть ближе, к брошенным ящикам.