Я рассказала ей о своей находке. Хильда пришла в ужас.

— Кто мог это сделать? — Она немного помолчала. — И что это значит? Наверное, вы правы насчет фотографии, но со смертью Карлоса это означает…

— На самом деле, возникает сразу несколько вопросов, — промолвила я. — Например, как вы думаете, может ли все происходящее иметь какое-то отношение вот к этому?

Я вытащила из кармана письмо Ягуара и протянула ей. Хильда принялась читать, и на лице ее очень скоро появилось скептическое выражение.

— Сама понимаю, — поспешила добавить я, — все это кажется полным бредом и парнишка он, мягко говоря, слегка заблуждающийся. Но я хорошо его знаю. Он не блещет умом, зато очень талантливый фокусник и вообще ужасно славный. Я имею в виду, посмотрите только на ту часть, где он пишет, что хочет найти сокровище, чтобы накормить всех голодных детей в мире, — пояснила я, показывая на строчки письма. — И если поговорить с ним, он вовсе не производит впечатление буйного или вообще свихнутого.

— Так что вы считаете? — спросила Хильда.

— А вдруг где-то в окрестностях и правда спрятано сокровище? А если да, то кто о нем знает?

— Лучше спросить, имеет ли ваше сокровище, если оно вообще существует, какое-то отношение к Монтеро и «Параисо»? — поправила меня Хильда. — И я понятия не имею, как ответить на этот вопрос.

— Я тоже, но мне все равно кажется, я верно угадала, как ценности вывозятся из Перу. А вот насчет руководителя, похоже, ошибаюсь. Но если не Монтеро, го кто? Теперь, когда Монтеро мертв, у нас даже кандидатуры никакой не осталось.

— Сегодня ночью, боюсь, мы так ничего и не решим, — промолвила Хильда, осторожно поднимаясь и потягиваясь. — Пора хоть немного поспать. Но вы говорите, что у нас не осталось никаких кандидатур. Это не совсем верно. Есть еще Этьен Лафорет, владелец галереи во Франции, известный скупщик краденых древностей. Он сейчас здесь, в Кампина-Вьеха, крикливый и шумный, как вся их братия. Должно быть, у него есть какие-то очень веские причины, чтобы задержаться в городе на несколько дней. С ним у нас две проблемы. Во-первых, мы никогда не сможем поймать его с поличным, то есть с изделием мочика на руках, ни в дороге — можете мне поверить, перуанские власти не раз обыскивали его, когда он покидал страну, ни в его галерее. Сыщики в штатском бывали там неоднократно. А значит, он, вероятно, работает не один.

В идеале мне бы хотелось подсунуть ему какую-нибудь вещицу, заставить купить, а потом проследить, куда он ее денет — поймать на живца. Что подводит меня ко второй проблеме: у нас нет для этой цели ничего подходящего. Я не рискну отдать ему музейный экспонат. Вот из нашей лаборатории я могла бы что-нибудь позаимствовать, но мы не нашли еще ничего такого, что он бы купил. Он берет только самый первоклассный товар. Мне нечего ему предложить.

Хильда сокрушенно покачала головой.

— О, еще как есть, — ответила я.

16

Над Тихим океаном, вдали от берегов Перу, огромный, теплый массив влажного воздуха начинает медленно двигаться к земле. И накрыв берег, он превращается в garua, туман с моря, клубящийся над песками пустыни. Но здесь он не останавливается. Он ползет дальше, к высокой гряде гор, называемых Андами, и там, высоко в горах, garua становится дождем, яростным и буйным дождем. Сперва медленно, затем все быстрее и быстрее каменные желоба наполняются водой. Вода струится, несется вниз. Водостоки, как древние, так и нынешние, должны отвести эти бешеные потоки, но все тщетно.

На следующий вечер, едва начало смеркаться, мы с Хильдой уже стояли в тени козырька перед скобяной лавкой, глядя на дом Лафорета.