— Что именно? — Борис, потирая ушибленное запястье, посмотрел на шпагу.

В этот раз она отлетела на лабораторный стол. Сшибла гардой пару колб, аптекарские весы и опрокинула коробку с каким-то порошком — который, высыпаясь на пол, в полёте начал искриться. Красиво, словно фейерверк — синими и розовыми искрами. Я аж залюбовался.

Впрочем, продолжалось магическое шоу недолго. Стоило только искрам коснуться пола, как от каменной поверхности повалил густой дым. Запахло серой и ещё какой-то дрянью.

— Ваше величество? — Витман уже тащил откуда-то огнетушитель. Вскинул его наизготовку.

— Не нужно, — император покачал головой. Поднял ладонь.

Дым исчез, порошок перестал искрить. Его остатки собрались обратно в коробку, опрокинутые весы, горделиво качнув чашками, поднялись и выпрямились, а разбитые колбы снова стали целыми.

— Приношу свои извинения… — начал было я.

Император улыбнулся:

— Не стоит, Константин Александрович. Благодарю вас. Вы всё сделали правильно.

— Что он сделал? — изумился Борис.

— Если я правильно понимаю, господин Барятинский только что испытал ваше новое оружие в действии, Ваше высочество, — с поклоном пояснил Витман.

— Моё оружие? — переспросил Борис.

— Браслет, — пояснил Витман. — Это ведь, в некотором роде, тоже оружие. Защита от Тьмы. И надо сказать, что испытание прошло успешно. Хотя, разумеется, со стороны господина Барятинского это был крайне дерзкий поступок! — Витман укоризненно посмотрел на меня. — Вам следовало предупредить Его высочество о том, что вы собираетесь делать, капитан.

— В этом случае, боюсь, исчезло бы то, что в науке принято называть чистотой эксперимента, Эрнест Михайлович, — примирительно сказал император. — Если бы великий князь был готов к испытанию, боюсь, он повёл бы себя по-другому. Вы ведь этого опасались, Константин Александрович? Потому и действовали без предупреждения?

— Именно, — кивнул я.

— Исключительно разумное решение, — кивнул император. — Однако, господа, если мы закончили, прошу вас вернуться в зал. Эта локация рассчитана на присутствие одного человека. Ваше появление здесь — исключительный случай, мне не хотелось бы перегружать магический фон.

Мы встали посреди лаборатории и снова взялись за руки — так же, как в Большом зале.

Миг — и опять стоим на узорном паркете, под плафоном с колоннадой, а окна пронзают яркие лучи солнца.

Борис прохода через портал как будто вовсе не заметил. Он о чём-то сосредоточенно размышлял.

— То есть… — пробормотал Борис — обращаясь ко мне и будто продолжая уже начатый разговор. — То есть, сейчас, с поединком… это ты меня испытывал?

Я поклонился и повторил:

— Приношу свои извинения, Ваше высочество.

Борис нетерпеливо махнул рукой:

— Да нужны мне твои извинения! Я просто никак не возьму в толк, чего ты добивался?

— А ты подумай, — предложил я. — Вспомни, что ты испытывал обычно — когда понимал, что проигрываешь. Когда что-то вдруг шло не по-твоему. Не так, как хотелось бы тебе.

Борис задумался. Протянул:

— Во-от оно что… — И признал: — Знаешь, а ты ведь прав! Из-за выбитой шпаги я бы, пожалуй, расстроился.

— Расстроился? — фыркнул я. — Да тут Тьма уже изо всех щелей бы пёрла! Хотя потом, стоя над моим размазанным по полу трупом, ты, конечно, сказал бы: «Это не я! Я не при чём».