Борис расхохотался и протянул мне руку.

— Спасибо, Костя. Знаешь, вот с одной стороны — столько неприятных вещей, сколько наговорил мне за несколько дней ты, я не слышал за всю свою жизнь. А с другой стороны — от кого бы ещё я мог это услышать? Пообещай, что будешь иногда заглядывать ко мне. Не по делу, просто так. Я буду рад тебя видеть.

— Постараюсь, — кивнул я.

Окинул взглядом зал и помрачнел. Пообещал:

— Через месяц — уж точно загляну.

До поединка за место в Ближнем Кругу оставался месяц.

Глава 24

Ловушка

Стоя посреди зала, я призвал цепь, укоротил её так, чтобы использовать скорее для ударов, чем для захватов, и сказал:

— Ну, давайте.

Никто не шелохнулся. Ни Платон, ни члены моего супер-отряда Воинов Света. Они окружали меня, сжимая своё личное оружие — так, будто их заставляли меня казнить.

— Костя, а ты уверен? — спросила Полли, которая даже не призвала до сих пор стрелу. — А если мы тебе навредим?

— Это простой спарринг, — вздохнул я.

— Спарринг обычно проводится между двумя соперниками, — произнёс Андрей.

Они смотрели на меня и искренне не понимали, чего я от них хочу. Ну, все, кроме Кристины. Кристина-то отлично знала, что схватки один на один — это не самая частая ситуация в жизни. Собственно, вообще ситуация из ряда вон. Как правило, если тебя хотят убить или скрутить, то кидаться будут втроём-вчетвером как минимум.

Но в этом аристократическом мире всё было не так. Здесь, если на тебя нападают три-четыре человека, значит, случилось что-то невероятное. Ведь дворянину подобает выяснять все вопросы в поединке. А когда против тебя выступают несколько человек — видимо, что-то пошло не так. Ты где-то оступился, и тебя пришли арестовывать. В таком случае дворянин вовсе не должен оказывать сопротивления.

Разумеется, в Чёрном Городе могли налететь и толпой на одного, но… не на мага. Хорошо одетого и умеющего себя держать человека видно сразу. И такой человек, с высокой долей вероятности, окажется магом. Чёрным или белым — большой вопрос. Если чёрным — то нападающие запросто могут распрощаться с жизнью, а магу за это даже ничего не будет.

— Значит, сейчас мы проведём необычный спарринг, — миролюбиво сказал я.

— Я могу понять всё, — вмешался Платон. — Кроме участия госпожи Нарышкиной.

— Да, меня тоже это смущает, — закивала Полли.

— Что именно? — спросил я.

— Саблю или меч можно задержать в последний миг. Колющим оружием можно ударить плашмя или только наметить укол, — вновь заговорил Андрей. — А стрела тебя просто пронзит, и всё.

— Если в тренировочном бою меня пронзит стрела, значит, туда мне и дорога, — проворчал я.

— Ты думаешь только о себе! — внезапно прорвало Мишеля. — А Полли?

— А что Полли? — посмотрел я на него.

— Как ей жить, зная, что она убила тебя?!

«С гордостью», — едва не ляпнул я.

Осторожно потряс головой и увидел, что там действительно что-то накрепко сбилось. Раз от разу уровень угрожающей мне опасности не понижался, а, напротив, возрастал. В результате я уже просто не воспринимал всерьёз угрозу расставания с жизнью. Когда играешь со смертью каждый день, смерть превращается в игру.

Хотя не стоит забывать, что это касается только меня. Остальные присутствующие в зале условно могут считаться нормальными людьми.

— Я не погибну, — пообещал я.