Рикар побагровел, а затем выхватил шапру из ножен.

— Я покрошу тебя на мелкие кусочки, недоносок! — прошипел он.

— Не поранься, — с усмешкой посоветовал я ему, — когда так дрожат руки, ты скорее себе можешь повредить, чем кому-либо еще. Может, стоит отправиться в ближайший паб, подлечиться?

— Ты об этом пожалеешь! — прорычал Рикар и, обернувшись к своим дружкам, стоящим за спиной, приказал: — Взять его!

Трое благородных тут же направились ко мне.

Один попытался схватить за руку и заломить ее за спину, но я не позволил.

Высвободив руку, другой я ударил его в лицо, от чего субчик уселся задницей на землю.

Второй попытался ударить меня, но промахнулся, и тут же получил под дых сам.

Третий выхватил шапру и сделал выпад.

Метил этот урод мне прямо в грудь, и чуть было не попал. Я лишь чудом и в последний момент успел отклониться, так что шапра просто скользнула по моему плечу, оставив глубокий порез.

Они что, вообще ничего не боятся?

Ну ладно Рикар, которому, к слову, тоже не сойдет так легко с рук подобное баловство. Но эти-то идиоты, его дружки, должны хоть немного соображать и понимать, чем им грозит нападение на сына графа?

Похоже, что нет, ни о чем они не думали.

Что ж, Рикар подобрал дружков, достойных себя любимого — такие же кретины, не способные хоть немного думать и понимать, к чему приведут их действия и какие будут последствия.

Когда дружок Рикара попытался нанести еще один удар, я был готов — выхватив из-за спины квилоны, одним я отвел от себя удар вражеской шапры, а затем, поднырнув под нее, сократив дистанцию с противником, ударил вторым.

Лезвие квилона прошлось по ноге противника, и он мгновенно бросил шапру, завалился на землю, заорав от боли.

Двое других, которых, как я думал, немного остудил, уже стояли в стойках, держа наготове шапры.

Ну что же…

Фехтовальщики они были аховые, так что я легко смог отразить их одновременный выпад.

Одну из шапр я поймал квилоном: его гарда была задрана вверх к лезвию, так что, приняв удар, я просто провернул квилон, зафиксировав шапру, и не давал возможности противнику вытащить ее.

Этот идиот не догадался отпустить оружие, так и держался за рукоять. За то и получил — второй мой квилон оставил на его груди и животе глубокий порез. Белоснежный мундир и рубашка под ним мгновенно стали красными от крови.

Третий и последний противник вдруг резко сдал назад, опустил шапру и всем своим видом демонстрировал, что продолжать бой он не хочет.

И тут в спину я получил удар такой силы, что полетел на землю.

Мгновенно перевернувшись, я увидел перед собой Рикара.

— Очень достойно — ударить противника в спину, — заметил я.

— С такими, как ты, замарашка, иначе и нельзя, — усмехнулся Рикар, — знай свое место!

Он подошел ближе и попытался занять пафосную стойку, направив мне на горло острие своей шапры, но не смог — я мгновенно перевернулся, подбросил свое тело и, пусть не из самого лучшего положения, но все же сделал подсечку.

Все, что смог сделать Рикар, — это взмахнуть руками и позорно рухнуть в пыль.

Вскочил он быстро, отчаянно ругаясь.

Схватив с земли оброненную шапру, он пошел на меня, размахивая ею, будто палкой.

Я отступал назад, даже не пытаясь блокировать его удары, а затем подловил его во время очередного замаха — поймал клинок шапры своим квилоном. Резко провернув нож, я заставил Рикара выпустить рукоять, оставив его безоружным.

— Ты… — брат тяжело дышал, с ненавистью глядя на меня, — когда я стану графом, ты и твоя грязная мамаша отправитесь на самую отвратительную из возможных планет.